Оружие вспыхивает, обжигая её, но лезвия уруми, точно живые бинты, обматывают длинную рукоять глефы и вырывают её у хозяина.

— Халэнн! — Опустевшей рукой Элоранарр поднимает волну земли и огня.

Аура Халэнн сжимается, уплотняется. Удар отшвыривает её вместе с опутанной уруми глефой за край обрыва. Элоранарр ошарашено застывает, словно не верит в случившееся.

Мощным рывком расколов земляной кокон, Арендар громадным чёрным телом бросается на Элоранарра со спины.

Приземляется Арендар не на человека, а на золотой хребет дракона. Двойной вес гигантов разламывает землю на краю обрыва, они соскальзывают вниз. Грохот сползающих пластов, свист ветра, вспышки пламени — всё смешивается в мучительный миг пропущенного удара сердца.

А драконы уже воспаряют к грозовому небу, сталкиваются грудь в грудь и, зацепившись крыльями, спиралью обрушиваются на буруны волн. Всплеснувшееся море закручивается вокруг них в водоворот, с илистого дна клыками прорастают каменные глыбы, врезаясь в чешуйчатые тела.

Белую пену обагряет кровь.

Волны схлёстываются, накрывают золотую и ало-золотую ауры, драконы выкатываются на песчаный пляж между обрывом и морем. Волны поднимаются надесятки метров, хлещут их. В свинцовом небе вспыхивают разряды молний, но они и вполовину не так страшны, как усиленная молниями глефа Элоранарра. Как хорошо, что у него её больше нет!"

"Отбежав в сторону от осыпающегося края, заглядываю вниз. До пляжа метров пятьдесят, в сумраке непогоды среди комьев и пластов земли Халэнн не видно. Завалило? Или успела телепортироваться, хотя это трудно вне готовых подпространственных каналов?

Рёв драконов почти разрывает барабанные перепонки. Во вспышке молний братья сталкиваются грудь в грудь, их ауры схлёстываются, рвут друг друга, вгрызаются. Глаза у обоих горят, зубы оскалены. Ничего, абсолютно ничего человеческого, лишь дикие звериные инстинкты.

Их ауры разрастаются. Алая дымка вокруг меня, между нами тоже увеличивается, опять затуманивает мне взгляд.

Арендар и Элоранарр напирают друг на друга, вгрызаются в плечи, бьют крыльями, царапают. На их чёрной чешуе блестит кровь, а по золотой когти и клыки соскальзывают. И золотой чешуи у Элоранарра больше. Когтистой лапой он разрывает Арендару чёрную грудь, удар золотой грудью совпадает с ударами взметнувшихся каменных пик. Арендар заваливается набок, отскакивает, но Элоранарр запрыгивает ему на спину и, надавив лапой на голову, топя его в прибрежных волнах, впивается зубами в основание крыла. Тянет.

Он же отрывает ему крыло!

— Арен!!! — Я подскакиваю, алая дымка всколыхивается, по ней прокатывается волна. — Арен! Нет!

Мой крик сливается с рыком моря, но Элоранарр поднимает морду. С клыков капает кровь, глаза горят безумием, в них мерцает алая дымка.