С того места, где находится дверь в мою комнату.

В голове раздаётся мягкий голос Арендара: «Ты так мило выглядишь, когда рисуешь. Мило и беззащитно».

Получается, он какое-то время за мной наблюдал? К щекам приливает кровь, и Ника тут же оборачивается.

— Мне пора, — убрав листы в папку, собираю письменные принадлежности. — Спасибо за компанию.

— Не за что. Хорошего вечера, — в улыбке Ники сквозит лукавство.

Из её комнаты я попадаю в объятия Арендара. Он сразу целует, и я беспомощно трепыхаюсь, пытаясь не уронить грифели с перьями-чернилами и папку эскизов.

О своей проблеме приходится заявить жалобным мычанием.

Арендар, отстранившись, всматривается в моё лицо пылающими золотыми глазами, и в следующий миг вырванные из рук письменные принадлежности и папка летят в сторону.

— А… — пытаюсь протестовать я, но Арендар сжимает меня в объятиях и целует."

"Неловкость и раздражение (и страха, что чернила пролились на эскизы) сменяются теплом, разлившимся в груди, пробежавшим до кончиков пальцев. Тепло нарастает, охватывая меня, превращается в трепетное волнение, заставляя крепче прижиматься к Арендару, отвечать ему, чтобы усилить это приятное чувство.

Томительный, головокружительный восторг накатывает, увлекает в лабиринты прикосновений и обострённого ощущения, как пальцы Арендара комкают рукав на плече, скользят по обтянутому корсажем телу, зарываются в освобождённые от заклятия причёски волосы. До опьянения, до дрожи во всём теле, до хриплых вдохов и попытки крыльев раскрыться.

Арендар неохотно останавливается и прижимает меня к себе, к бешено колотящемуся сердцу. Моё сердце тоже бьётся, как сумасшедшее, и улыбка растягивает губы, хотя такое буйство эмоций немного пугает.

Не раз Арендару придётся так поцеловать, чтобы меня не смущали столь яркие впечатления и подгибающиеся колени.

— Лера-Лера, — Арендар поглаживает меня по спине. — Ты как самое пьянящее вино, я ведь почти забыл, что здесь по делу. А ещё ты не закрыла портал ковриком.

— Ой, и правда, — сильнее утыкаюсь ему в грудь. — Думала, Пушинка за собой закроет.

— Её я не заметил. Куда она делась?

С невероятным трудом сохраняю ощущение расслабленности.

— Да так, территорию осматривает. — Заглядываю в лицо Арендара.

 — А по какому делу ты пришёл?

— Не догадываешься? — Арендар приподнимает брови.

— Мм… Э… рассказать, как там у Видара дела в Пат Турине?

— Он жив, но общаться через метку невозможно: Пат Турин по-прежнему в изоляции. И я пришёл не ради этого.

— Рассказать о продвижениях в вашем расследовании?

— Нет.

— Пригласить меня на ужин?

— И это нет.

— Надеюсь… — От страха у меня даже в глазах темнеет. — Надеюсь, мне не надо срочно бежать отсюда?

— Нет, Лера, нет. — Арендар тяжко вздыхает.