"

"Ее губы на мгновение сжались в тонком горьком презрении, прежде чем она продолжила. - Ты солдат, Макрон, в первую очередь, и тебе просто нравится ходить в какой-нибудь ужасный поход. Я знаю это. Я знаю, что это всегда будет твоим призванием, и я знаю, что ничего не могу с этим поделать.

Она покачала головой и стояла, глядя на него, приглашая его объясниться. Но Макрон не мог придумать, что сказать. Петронелла была права. Он был солдатом прежде, чем стал кем-либо еще, даже ее мужем и любовником. Он отчаянно пытался придумать что-нибудь, что могло бы утешить ее или, по крайней мере, уменьшить гнев, накапливающийся в ней.

Он знал ее достаточно долго, чтобы распознать признаки опасности: смягчение ее голоса – затишье перед бурей – легкий наклон головы вперед и сжатие губ, что нервировало больше, чем лев, изогнувшийся, чтобы прыгнуть на свою добычу… Но ни одна вдохновенная мысль не пришла ему на помощь, и он был вынужден предложить ей умоляющий взгляд, который собака предлагает своему хозяину после того, как совершила какую-то пакость, за которую, как она знает, будет наказана. «Похоже для Кассия это работает вполне хорошо», - промелькнула мысль у Макрона.

- О, ради Юпитера! Перестань так на меня смотреть! Она сжала кулак и ударила его в грудь, достаточно сильно, чтобы Макрон мельком подумал о тех деньгах, которые он мог бы смело поставить на нее в качестве гладиаторши.

- Тогда отправляйся. Посмотрим, волнует ли это меня, - вызывающе добавила она, хотя он заметил легкую дрожь в ее нижней губе. - Убирайся со своими солдатами и завоюй себе немного больше славы. Если мне повезет, тебе дадут еще одну из этих долбанных фалер на груди, которые я буду чистить вечерами.

Он хотел снова обнять ее, но она твердо оттолкнула его обеими руками. - Не смей!

Макрон отступил с обиженным взглядом, и сразу же Петронелла подалась вперед, обняла его и притянула к себе, прижимая его лицо к своему декольте, когда она издала глубокий стон разочарования и горя. - О, Макрон, любовь моя. Пообещай мне – поклянись всем, что ты считаешь священным, что ты вернешься ко мне невредимым.

«Это просто несправедливо», - подумал Макрон. «Как солдат может взять на себя тягость подобной клятвы? Неужели она действительно ожидала, что в пылу битвы он внезапно вспомнит об этом обещании и вежливо откажется от продолжения битвы на том основании, что он дал обещание своей жене вернуться невредимым? Если опыт чему-то его и научил, так это тому, что варвары не обращали внимания на такие домашние тонкости.

Тем не менее, он должен был предложить ей немного утешения, прежде чем он задохнется между ее грудями. Какой бы восхитительной ни была такая кончина».

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе живым и здоровым, клянусь, - последовал приглушенный ответ.