Тотчас же оно издало болезненное ржание и покачнулось вперед, но шипы его снова поцарапали и укололи. Отчаявшись избавиться от боли в ногах, лошадь продолжила двигаться и поскакала в пустыню, направляясь на север, поднимая много пыли, пока шипы свисали прямо за ее задними ногами. Аполлоний сразу уловил идею.

- Умно. Будем надеяться, что это сработает.

- Спускайся в вади, - приказал Катон, вернув нож и повел лошадь к краю, примерно в тридцати шагах от него, а затем вниз по крутому склону за ним."

"Аполлоний последовал за ним в укрытие. Пыль покружилась вокруг них на мгновение, прежде чем осесть, и они стояли у голов своих скакунов и гладили их, пытаясь успокоить лошадей перед приближением парфян.

Пока они ждали, свет постепенно угас, а затем уши Катона уловили топот копыт по дороге, громкость быстро нарастала, когда их преследователи скакали к гребню. Затем раздался крик и неразбериха шумов, когда подошли всадники, после чего последовал поспешный обмен мнениями. Судя по тону голосов, казалось, что мнения расходятся, и Катон молился, чтобы они попались на его удочку.

Агент с тревогой смотрел на него, пока он слушал.

- Что они говорят? - прошептал Катон.

- Шшш! - Аполлоний склонил голову набок и нахмурился. Затем раздалось короткое слово команды, и всадники снова двинулись в путь, отходя от края вади.       Он ухмыльнулся. - Они на это попались!

Они подождали, пока звуки утихли вдалеке, а затем вылезли из вади и увидели два облака пыли, несущихся прочь от дороги. Катон сообразил, что скоро стемнеет. Вскоре парфяне не смогут видеть свою добычу, и им придется замедлиться, опасаясь, что их лошади споткнутся и сломают ногу.

Им может потребоваться несколько часов, чтобы догнать лошадь, волочащую колючий пучок кустов.

Аполлоний удовлетворенно и облегченно улыбнулся и похлопал его по плечу.

- Отличная работа.

- У меня есть свои преимущества, - усмехнулся Катон. - Нам лучше извлечь из этого максимум пользы.

Они сели на лошадей и погнали их по дальнему склону хребта, не решаясь скакать быстрее, чтобы не поднять пыль, которая могла бы раскрыть их уловку. Когда последние лучи дневного света исчезли, они увеличили темп до устойчивой рыси, следуя по дороге к Пальмире и обещанному убежищу от своих парфянских преследователей.

После этого оставалось не более двух дней, прежде чем они пересекут границу с Римской империей и направятся в Тарс, чтобы доложить командующему Корбулону. Хотя тщетная попытка Катона заключить договор провалилась, Аполлоний сможет изложить все подробности разведданных, которые он смог бы припомнить из их путешествия. Катон надеялся, что этого может быть достаточно, чтобы переломить хрупкое равновесие предстоящей войны в пользу Рима.