Катон слышал эту аргументацию от Аполлония раньше и задавался вопросом, действительно ли агент этому верил, или он просто цеплялся за возможность предотвратить отчаяние. Он закашлялся и откашлялся. - Будем надеяться, что ты прав. Я уверен, что командующий не захочет потерять одного из своих лучших агентов.

- Одного из? - фыркнул Аполлоний. - Самого лучшего. Безусловно. Нет никого лучше, и командующий это знает.

- Я уверен, что знает.

Взрыв крика из дальней части коридора заглушил возможность дальнейшего обсуждения, и Катон снова рухнул на стену и закрыл глаза. Он решил скоротать время перед очередной выдачей еды и воды, вспоминая все возможные детали их миссии с того места, где они пересекли границу в Бактрисе.

Кто знал, в конце концов, такая информация может пригодиться.

Примерно в то время, когда обычно доставляли пайки, Катон услышал лязг от двери в конце коридора и поднялся на ноги, чтобы размять плечи. Шаги эхом разносились по коридору, останавливаясь у каждой двери. Оранжевое сияние факела отражалось от каменной стены напротив камеры Катона, и затем он услышал мягкий голос.

- Римлянин… ты здесь?

Он почувствовал, как его пульс участился, когда он прижался к решетке и крикнул: - Да! Здесь!

- Шшш! Соблюдай тишину!

- Кто это? - спросил Аполлоний.

- Тихо, римлянин. Отойди!

Катон услышал скрежет засова и скрип петель из соседней камеры, а через несколько мгновений факел осветил знакомое лицо на решетке его собственной двери.

- Рамалан… - Он почувствовал волну беспокойства при мысли, что им пора умереть. - Что происходит?

- Назад, - приказал капитан.

Он сделал, как ему сказали, когда снаружи запротестовала задвижка, и дверь качнулась внутрь, обнажив офицера Вологеза в темном плаще с факелом в руке.

Он указал на Катона. - Выходи, трибун. Сейчас.

Нерешительно Катон нырнул в узкую дверь и вышел в коридор, прищурившись от яркого пламени. Он увидел, как парфянин сморщился от отвращения, когда до него доносся зловонный запах камеры. Затем Рамалан протянул руку и закрыл дверь, вернув засов на место. Катон собирался снова заговорить, когда капитан мягко подтолкнул его к концу коридора.

- Наружу. Пошли.

Аполлоний шел впереди, за ним следовал Катон, замыкал троицу парфянин. У дверей камер, мимо которых они проходили, он заметил только одно лицо: мужчина с выпученными глазами и длинными спутанными седыми волосами.

Рамалан направил к нему факел, и лицо исчезло во мраке. Когда они подошли к двери в конце и прошли внутрь, парфянин закрыл ее и запер ее на засов. Катон схватил его за руку.

- Что происходит?

- Я вытаскиваю тебя отсюда, трибун. Я не мог ничего сказать в камерах на случай, если заключенные раскроют то, что они подслушали.

- Я произнес твое имя…

- Да, - с горечью ответил Рамалан. - Надеюсь, тебя никто не слышал.