Но он уже чувствовал, как голод разъедает его, и был уверен, что кости его стройного тела становились все более и более заметными с течением времени.

Ему не нужно было убеждать Аполлония делать то же самое, поскольку агент был полон решимости быть готовым действовать, если когда-либо представится возможность побега, какой бы маловероятной она ни была из-за режима, который парфяне установили для своих пленников. Дверь в камеру открывали только тогда, когда охранники приходили забирать заключенного на смерть, или когда заключенный умер и тело извлекали."

"Влажный воздух сильно повлиял на Катона, и его все чаще и чаще мучили приступы мучительного кашля.

Он молился Асклепию, чтобы тот помог ему выздороветь и не умереть от изнурительной болезни в этом ужасном месте. Если такова его судьба, то он надеялся, что он достаточно хорошо послужил Риму, чтобы получить право войти на Поля Элизиума в загробной жизни.

Его мысли были прерваны голосом агента.

- Катон… Катон!

Катон встал и повернул плечи, чтобы уменьшить напряжение, которое возникло из-за того, что он прислонился к стене. Подойдя к двери, он наклонился и приложил рот к решетке.

- Я здесь. Что?

- Мне нужно кое-что тебе сказать.

- Так?

Последовала пауза, прежде чем Аполлоний продолжил. - Я хотел извиниться, трибун. Мне жаль, что я не мог сказать тебе истинную цель моей миссии.

- Да. Это жалость. Ты должен был мне доверять.

- Какая разница, даже если бы я сказал? Вологез все равно бы нашел мои заметки. Интересно, не приходило ли тебе в голову, что он мог пощадить нас, потому что посчитал бы твое удивление искренним?

- Нет. Я не думал об этом. Я сомневаюсь, что царя беспокоит представление о том, не невиновны ли вдруг те, кого он осуждает.

Аполлоний сухо усмехнулся. - Ты прав. Бедный Хаграр. Если бы я только не записал, что ты мне рассказал о разговоре с ним в Ихнэ, он мог бы быть еще жив. И, что более важно, продолжать думать о заговоре против своего царя. Говоря о Вологезе, мне интересно, какую судьбу он нам уготовил. Знаешь, мы еще можем выбраться из этого живыми.

- И как же?

- Моя миссия была успешной, насколько это было возможно. Я сделал подробные записи, чтобы помочь Корбулону спланировать свою кампанию.

- И они были взяты у тебя.

Я как-то сомневаюсь, что в ближайшее время Вологез поделится ими с главнокомандующим.

- Ему и не обязательно. Я могу достаточно точно вспомнить большинство деталей.

- Тогда зачем, ради всего святого, ты записал все это на бумагу?

- На случай, если со мной что-нибудь случится. Вот почему я просил тебя вернуть флейту Корбулону.

- Что ж, он теперь не получит ее обратно, не так ли?

- Ему не нужна флейта, если я еще буду жив. Он может попытаться выкупить меня. И тебя, конечно, тоже, - быстро добавил агент.