На этом прекращаю, мысленно сказала себе, прикрыв коробку.

А через час я не только себе не завидовала, я лезла на стену в прямом смысле этого слова. Двадцать восьмая неделя, ну какие могут быть роды?! Накаркала, что все хорошо, вот и получила. Если первые десять минут низ живота просто неприятно ныл, то еще через десять начал покалывать. А потом и вовсе стало невозможно сидеть."

"— Кирилл… Александрович, — еде приподнимаю руку как первоклашка. — Мне нехорошо, — еле выдавила из себя я, под любопытными взглядами окружающих.

А дальше я не помню ничего. Низ живота так скручивал от боли, что я готова была родить здесь и сейчас. Я даже толком не поняла, как оказалась в кресле-каталке. Поворачиваю голову на право- Кирилл с телефоном в руках. Прямо лифт. Как мы тут так быстро оказались — ума не приложу.

— Потерпи немножко, Светка, — наклоняется на корточки, поглаживая мои коленки. — Я уже позвонил в гинекологию. Мы сейчас спустимся на цокольный этаж и до корпуса доедем на машине. Нас там будут ждать. Потерпи, хорошо? Кровотечения же нет?

— Нееет… я не чувствую. Там все сухо… кажется.

— Ну и хорошо. Сейчас лифт приедет.

— Только очень больно. Ужас как больно. Ну как так, еще же так рано. Кирилл? — сама не заметила, как начала позорно лить слезы.

— Света, пожалуйста, успокойся. Мы даже ничего еще не знаем. Спрограммируй хорошую картинку в голове, да? А вот и лифт приехал.

Кирилл резко приподнимается, закатывая меня в лифт, а я не могу с собой ничего поделать. Реву как белуга, вспоминая какой у меня срок. И только резкая боль, разносящаяся уже вверх живота, отрезвляет от слез.

Момент как оказалась в машине, я снова не помню. И только услышав хлопок двери с моей стороны, я очнулась.

— Я так и знала, что случится что-то плохое, не бывает все так хорошо, не бывает.

— Прекрати! — резко произносит Кирилл, чем немного приводит меня в себя.

И все, после его «прекрати», я резко перестаю реветь, скорее от обиды за столь жесткий приказ. А дальше, случается то, чего я никак не могла представить. Стоило только Кириллу притормозить у гинекологии, как я из меня кое-что вышло. Кое-что громкое. Я бы сказала очень громкое. Дважды. Нет, уже трижды. И как хорошо стало, мама дорогая. Как хорошо… Вот только после такого позора на Волкова смотреть не то, что неловко, а тупо страшно. Правда я все же это делаю, как только слышу звук открываемого окна.

— Душновато стало, — сжимая переносицу, тихо произносит Кирилл. Правда через несколько секунд он начинает заливаться смехом. Громко с надрывом ржет. Кажется, он даже всхлипывает от непрекращающегося смеха. И что самое удивительное, несмотря на свой позор, я начинаю заливаться смехом вместе с ним. Конечно, уже можно смеяться, ведь живот уже не болит, и я «родила».