"

"Делаю все, как мужчина просит, и он, наконец, уходит. Шагает к коллегам, что остановились в большом проеме, через который в бокс въезжают машины. Мужчины переговариваются между собой, матерятся, хохочут.

Я, притихнув, наблюдаю за ними. В какой-то момент тот брюнет читает выписку и передает ее другому мужчине. Гогот усиливается. Напрягаюсь, когда брюнет неожиданно возвращается к моему окошку и показывает чек.

— Какие мы тебе ребята, краль?

Непонимающе хмурюсь. Пробегаюсь взглядом по строчкам и в самом низу, где должно быть кратное описание автомобилей, которые пригнали на мойку, замечаю пометку «Ребята бородатого мужика. Девять штук». Я не представляю, как пометка могла там очутиться.

— Это какая-то ошибка! Я сейчас перепечатаю.

Но реакция у мужчины оказывается быстрее. Он резко просовывает руку в окошко и выдергивает лист из моих пальцев.

— Э нет, краля. Я этот ржачный листок Расулову покажу. Бородатый мужик ведь он, да?

— Не надо, пожалуйста, — дрожащим голосом прошу.

Но мужчина не прислушивается, а, продолжая посмеиваться, уходит.

А я, облокотившись на стол, хватаюсь за голову.

Господи, только этого мне не хватало! Быть независимой в современном обществе и самой зарабатывать на жизнь — это хорошо, но сейчас я бы снова предпочла стать домохозяйкой и спокойно варить для мужа суп. Тогда я бы не влипала в такие неприятности…

В семь часов Ирина приходит в кабинет, и я прощаюсь с ней. Парней-мойщиков от работы не отвлекаю — они до сих пор заняты машинами Расулова. Хорошо, что охранники разбрелись. Оказавшись на улице, сталкиваюсь с Захаром Олеговичем и…

…Давидом.

Он тоже зачем-то приехал, но внутрь не заходит.

Мое лицо вновь заливается краской.

Мужчины разговаривали, но, увидев меня, замолкают.

В знак приветствия киваю Расулову. Он никак не отзывается на мой жест, только смотрит.

Странные чувства захлестывают меня. Руки холодеют, а в груди, наоборот, все будто горит. Мысли исчезают, я даже забываю куда шла. Весь мир будто сужается и концентрируется только на лице Давида.

— Кать, ты что-то хотела? — сквозь этот морок до меня пробивается голос Суворова.

Лишь когда Расулов отворачивается, прежняя реальность будто возвращается, и я снова могу дышать. Вздрогнув, крепко сжимаю пальцами ремешок сумочки и перевожу взгляд на Захара.

— Меня Ира пораньше отпустила. Я квартиру смотреть пошла… Мы говорили с вами об этом.

Суворов удивленно приподнимает брови.

— А кто она такая, чтобы решать, когда тебе уходить с работы? Почему ко мне не зашла?

Мое лицо сейчас не просто краснеет, а жаром пышет. Еще раз зайти к Суворову? Ох, пожалуйста, нет…

— Мы не стали вас беспокоить, Захар Олегович, сами все решили.

Давид ухмыляется:

— Теряешь хватку, Захар. Девки из тебя веревки вьют.

Суворов злится.