— Я с момента открытия здесь постоянный клиент и на такое отвратительное обслуживание нарываюсь впервые.

За моей спиной раздаются шаги. Ирина, наконец, подбегает и останавливается рядом.

— Давид Ахматович, простите нас, пожалуйста! Николай не виноват, это стажерка все перепутала! — указывает на меня.

— У вас еще и стажеры бестолковые? Не думал, что сервис Захара скатится до такого уровня.

— Ее завтра же не будет! Она не справилась, вы правы.

Мне хочется зареветь, но слез почему-то нет. Ошарашенно смотрю на Ирину.

То есть на этом все? Я, не успев освоиться, уже должна уходить? Потому что Иры не было рядом, потому что Коля плохо выполнил услугу?

— Простите, — шепчу, — но решение об увольнении будет принимать Захар Олегович, а не ты, Ир…

Набравшись смелости, все-таки поднимаю глаза. Наши взгляды с Расуловым встречаются. Мы смотрим друг на друга неотрывно. И я замечаю, как в его глазах медленно расширяется зрачки, скрывая зеленую радужку. В эти секунды мне кажется, что я глохну. Перестаю слышать посторонние шумы, пространство словно превращается в вакуум...

Давид прерывает наш зрительный контакт первым. Он больше со мной не говорит, а переключается на Ирину.

— Нужно отогнать внедорожник в ремонт. Организуй.

— Конечно, конечно! — соловьем заливается Ира. — Все сделаем!

А потом Расулов достает из куртки смартфон и выходит на улицу.

— Идиотка… — шипит Ира мне.

***

В воздухе повисает напряжение. Я уже полчаса сижу в кабинете Суворова и повинно жду босса. Прокручиваю на пальце обручальное кольцо.

Эх, Тим, до чего мы с тобой докатились…

Конфликтная ситуация дошла до того, что без Захара Олеговича ее не решить.

Вздрагиваю, когда дверь хлопает, и вижу мускулистую фигуру Суворова, обтянутую спортивной кофтой.

— Как тебя там…— хрипит он, проходя к столу.

— Катя, — напоминаю я.

— Не успела выйти, а уже косячишь, Катя, — падает в свое роскошное директорское кресло. Облокотившись на стол, тяжело дышит. — Так не пойдет. Мне пришлось оплачивать замену свечей в машине клиента. Ищи себе другое место работы.

Отчаяние захлестывает меня. Всхлипнув, подрываюсь со стула, но тут же сажусь обратно.

— Захар Олегович, дайте второй шанс, прошу! Я оправдаю ваше доверие. Я исправлюсь, — от безысходности складываю ладони перед грудью в умоляющем жесте.

Он вальяжно откидывается на спинку кресла и смотрит почему-то мне не в глаза, а немного пониже. Может быть, на губы или подбородок.

— Поздно, Катя, говорить о доверии, — он скользит взглядом еще ниже, заостряя внимание на моих руках. — Пусть муж терпит твои косяки.

От его слов по коже проносится холодок. Я с грустью смотрю на кольцо, на котором гравировка как символ нашей с Тимофеем бесконечной любви. Проглотив слезы, осторожно снимаю с пальца кольцо.