И как хорошо, что пока я могу сдерживать зверя, но чувствую, что сейчас что-то изменилось. Нужно срочно убираться отсюда, потому что чувствую, зверь как никогда близок к тому, чтобы завладеть мной полностью и насытиться парой сполна.

– Арз? Ты тяжело дышишь. Что-то с Бернардом? – пара спешно откидывает одеяло в сторону.

Взору показываются стройные ножки. Не такие, как у Матисы, стройные по всей длине, с тонкими щиколотками и аккуратными ступками. Воображение тут же подкидывает жаркие картинки, как закидываю эти ножки на плечи и продолжаю совершенно недетские и невинные разговоры.

– Я сейчас, минуточку.

Приглаживая волосы ладошками, она спускается на прохладный пол босыми ножками, отчего все тело покрывается мурашками, которые легко вижу в тусклом свечении ночного факела лунного света. Все тело истинной реагирует на прохладу. Вижу, как она напрягается. Вся. Особенно чувствительные места, которые хочется смять руками, зацеловать.

И когда створка окна с шумом открывается, а поток прохладного ветра попадает на Айви, заставляя ткань сорочки облепить тонкое девичье тельце, все мои усилия оказываются напрасны. Зверь вырывается вперед. Его слишком долго сдерживали. Ему слишком многое запрещают в отношении истинной. И вот, он на свободе и насытится ей досыта.

– Арз, – испуганно пищит Айви, обнимая себя руками, когда я в несколько шагов оказываюсь рядом с ней и обжигаю вполне однозначным взглядом.

Остановись! Сейчас же остановись. Нам нельзя. Она только мать моего сына, больше никто. Только пара, хранительница будущего рода. Остальное – неинтересно. Прочь от нее.

– Арзар, – облизывая пересохшие губы, зовет меня, а я пропадаю окончательно.

– Не смей говорить мне нет, – хрипло отвечаю ей, опрокидывая на постель и заставляя отползти выше, чтобы нам обоим было удобно.

Нависаю над ней, опираясь на локти рядом с ее плечами. Вижу, как страх плещется в ее глазах, но даже это не останавливает меня, а жаль. Мне нужно хоть что-то, за что можно ухватиться, чтобы вернуть контроль над собой.

– Прошу, – хнычет, когда наклоняюсь все ближе, почти не оставляя между нашими губами расстояния. – Не надо, я не хочу.

Вижу, как в уголках глаз начинают блестеть слезы. Казалось бы, вот оно, сейчас зверь успокоится, но нет.

– Т-шшш, – шепчу, гладя щеку костяшками пальцев. – Я не сделаю больно. Только не тебе.

И целую, на удивление, нежно. Мягко сминаю дрожащие губы, и, тьма меня дери, даже мне не нравится, что она трусится подо мной, как зайчишка. Она моя пара! Она не должна бояться, она должна трепетать, желать, ждать.

Сжимаю тонкую талию, щекочу ребра, играю с ней так, как никогда и ни с кем не играл.