— Нас ничто не связывает, кроме данной тобой клятвы, Ллойд, — качает Кармина головой. — Я бы не хотела выслушивать твои длинные речи. У меня мало времени."

"— Ну что же, я и не ждал благодарности.

— Ее не будет. Мне бы следовало выцарапать тебе глаза в знак благодарности за то, что ты сделал в прошлом…

— Все такая же неукротимая и огненная, — задумчиво говорит он. — И кто эта девочка с тобой? Ты хочешь, чтобы я взял ее к себе? Я даже не видя ее лица, вижу, что она старовата… Но, кажется, беременна… Хм, это может заинтересовать кого-то из моих клиентов.

Он мельком смотрит на меня и я ежусь от его колючего взгляда, который словно бы раздевает.

От духоты и запаха воска у меня начинает немного кружиться голова. Темный кабинет начинает подергиваться по краям поля зрения и я чувствую подступающую тошноту, которую едва подавляю, с осторожностью распуская нити внутри своего тела, так, чтобы никто их точно не увидел.

Владеет ли этот человек драконьей магией, или хотя бы чувствительностью к ней? Это почти невозможно понять по косвенным признакам, а проверить напрямую, проникнув в него нитями я не решаюсь — это слишком опасно.

— Нет, конечно же нет! — восклицает Кармина. — Как ты мог обо мне такое подумать?

— В жизни бывают разные ситуации… Даю десять золотых драконов за нее, у меня как раз есть один молодой клиент, который совсем недавно познал радость плотской любви. И он просит меня найти ему беременную… Если девушка еще неопытна в этих делах, ей как раз придется кстати такой первый опыт.

Глаза Ллойда загораются, словно он напал на след добычи. От его взгляда что-то внутри живота неприятно сжимается. Тревога и страх. Как будто он проникает внутрь.

Но я не чувствую нитей, или чего-то другого. Это воздействие совсем иного рода.

Я смотрю на лицо Кармины и вижу в уголках ее глаз, прячущуюся улыбку.

— Тебя не исправит ни время, ни могила, — качая головой говорит Кармина. — За те годы, что мы с тобой не виделись, ты стал еще более отвратительным.

Ллойд снова улыбается.

— Я работаю над тем, чтобы сохранять свои способности, — он слегка кланяется Кармине и снова усаживается в свое кресло, жестом приглашая нас присесть напротив. — Быть отпратительным — это моя работа, без этого, я бы давно уже оказался на улице.

За то, чтобы быть хорошим и добрым, никто не платит денег. Но скажи честно, Кармина, разве я не был добр к тебе? Разве не взял тебя с улицы? Разве не ввел в высший свет?

— Да буть проклят твой высший свет, подонок, — с улыбкой говорит Кармина и садится в кресло напротив. — Ты чуть не сделал меня шлюхой. А я была так молода и глупа, что поверила в твои рассказы о любви и всем остальном …

Он снова смыкает пальцы в замок, демонстрируя все свои перстни.