Пройти, хотя бы раз, по краешку твоей судьбы». Вот она так и чувствовала, как в этой песне пелось.

О том, что она — дочь знаменитого Липатова, Люба знала с детства. Мать не скрывала, хотя и строго-настрого запретила болтать. Люба и не болтала. Жили они вдвоем. Мама обучала ее готовить, вести хозяйство, шить и вышивать, вязать и делать домашние заготовки. Она была убеждена, что у дочери личная жизнь сложится гораздо удачнее, чем у нее самой, что у Любы будет большая дружная семья, любящий муж и дети. Но не сложилось. Замуж Люба так и не вышла, детей не родила. Жила вдвоем с мамой, работала поваром в дорогом ресторане, иногда заводила короткие неудачные романы.

Вот и вся жизнь.

После смерти матери у нее отчего-то появилась потребность найти отца. Люба даже наняла частного детектива, который и назвал ей адрес Липатова в Знаменском. Немного посомневавшись, молодая женщина написала Георгию Егоровичу письмо, а он, неожиданно для нее, на него ответил.

— Он чувствовал себя очень одиноким в последнее время, — говорила Люба, руки которой машинально продолжали делать свою работу — заправляли салаты, снимали капустные листья с кочана для голубцов.

Работали они ловко и споро, будто и не вела она грустный для себя рассказ. — Жены и сына нет в живых, старшие дочери живут отдельно, Мальвина — вообще отрезанный ломоть. Внуки его особо тоже не баловали. Пожалуй, одна Тата по-настоящему деда и любила. Так что я со всей своей нереализованной любовью оказалась очень кстати."

"Ни сам Липатов, ни Люба не горели желанием рассказывать всем остальным историю своего родства, поэтому договорились, что молодая женщина поступит в Знаменское на работу. Будет поближе к отцу, а заодно возьмет на себя ведение домашнего хозяйства, то есть будет делать то, что знает и любит.

Полгода назад она переехала в усадьбу. Первые несколько вечеров отец и дочь не могли наговориться, а потом жизнь как-то расставила все по своим местам. Люба прибирала, стирала, готовила еду. Липатов принимал ее заботу, иногда разговаривал с ней о каких-то пустяках, но особой близости между ними так и не возникло. Слишком большой кусок жизни провели они вдали друг от друга. Впрочем, Любу такая жизнь вполне устраивала. У нее была крыша над головой, любимая работа, финансовая стабильность и отец под боком. Что думал по этому поводу Липатов, она не знала, а потом он умер.

— Я не рассчитывала на завещание, — сказала Люба, отложив вдруг ложку, которой перемешивала фарш, и прижав к груди полные руки. — Я вообще ни о чем таком не думала. Просто жила, и всё.

— Поэтому вы плакали на похоронах, и в момент оглашения завещания тоже, — задумчиво сказал Чарушин. — А я-то думал, что просто у вас такая натура впечатлительная. А вы не по хозяину убивались, оказывается, по отцу.

— Ну да.