Безучастными остались лишь лицо Надежды Георгиевны, которая по привычке что-то ела, и Рафика Аббасова. Этот мужчина умел держать свои эмоции под контролем.

— Это уже точно? — только и спросил он.

— Абсолютно. И в связи с этим у меня есть к вам несколько вопросов. Думаю, что будет лучше, если вам их сначала задам я, а уже потом мои коллеги, которые сделают это в рамках допроса.

Чарушин смотрел на их лица, такие похожие, такие разные. Он пытался увидеть, в ком из Липатовых известие о допросе и расследовании вызовет если не страх, то хотя бы искорку волнения. Нет, кроме Ольги Павловны, пожалуй, не нервничал никто.

И что ты будешь с этим делать?

— Мы ответим на ваши вопросы, — сообщил Рафик. Его тон не давал членам семьи ни малейшего шанса ответить как-то иначе. — Спрашивайте, Никита."

"— Николай, первый вопрос у меня будет к вам. — Журналист поднял голову, на Чарушина уставились воспаленные, больные глаза. — Перед тем как подняться в свою комнату перед смертью, ваш брат спросил у вас, думаете ли вы о том же самом, что и он. Вы ответили, что не умеете читать мысли, и тогда он произнес что-то типа «ее здесь нет».

Кого он имел в виду, Николай? И не врите мне, что вы этого не знаете.

— Он никого не имел в виду…

— Николай! Я же попросил вас мне не врать. Все слишком серьезно.

— Боже мой, с чего вы взяли, что я вру? Витька никого не имел в виду. Он говорил не о человеке.

— А о ком?

— Ни о ком, а о чем. О марке. Редкой марке, которая должна была быть в коллекции нашего деда, потому что он нам показывал ее прошлой зимой. Тогда он только ее купил и страшно гордился своим приобретением. Все требовал, чтобы мы ее хорошенечко рассмотрели, рассказывал ее историю, в общем, находился в состоянии некоторой ажиотации.

И этой марки не было в кляссере, когда мы рассматривали наше наследство. Я обратил на это внимание, но не придал значения. В конце концов, год прошел. Дед мог продать эту марку, или подарить ее кому-то, или даже просто потерять. Но Витьке это показалось странным.

— Вы уверены, что он говорил о марке?

— Абсолютно. Он перед сном заходил ко мне в комнату, чтобы поговорить об этом.

— И как? Поговорили?

— Нет, у меня болела голова, и я сказал, что не собираюсь гоняться за тем, чего нет.

Меня вполне устраивает то, что есть, даже если речь идет о «Британской Гвиане».

— «Британская Гвиана» — это марка?

— Да. Марка. Это редчайший в филателии экземпляр, марка номиналом в один цент с восемью углами, которую в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году выпустила Британская Гвиана в Южной Америке. Почти весь тираж был арестован, и почтмейстер, мистер Далтон, распорядился выпустить еще одну серию, так называемую аварийную. Ее печатали в газетной типографии черной краской на красной бумаге.