— А что Валентина? Ты уже разобрался, почему она так странно себя ведет и откуда она взялась?

— Не до конца, — признался Чарушин. — Но зато я теперь уверен, что ошибался насчет того, что она может оказаться этой самой Мальвиной. Ребята прислали мне материалы по ней. Она действительно Валентина и действительно недавно развелась с мужем, который выкинул ее на улицу, лишив жилья. Старик Липатов просто помог человеку, попавшему в непростую жизненную ситуацию. И все. Я, правда, так и не понял, откуда он про нее узнал, но думаю, что это не важно. Важно то, что она — не Мальвина.

— Я вот тут все думала, — робко сказала Полина и замолчала.

— Ну-ну, — подбодрил ее Никита. — Не стесняйся, твои наблюдения очень точные и мне очень помогают. Говори.

— Я все думаю над тем, почему Липатовы своего позднего ребенка назвали Мальвиной. По логике, ее должны были звать совсем иначе.

— А здесь должна была быть логика?

— Обязательно. — Полина отложила в сторону детскую кофточку, которую держала в руках, и серьезно посмотрела на мужа: — Видишь ли, в своих рассуждениях я исходила из того, что жену Георгия Липатова звали Софьей.

— …?

— Ее звали Софьей, а старших дочерей она назвала Верой и Надеждой. Понимаешь?

— Если честно, не очень."

"— Балда. — Полина нежно-нежно улыбнулась мужу, смягчая только что данное ему прозвище. — В православии есть святые Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья. Если старших дочерей назвали Верой и Надей, то третью родившуюся дочь должны были назвать Любой. Понимаешь? А она почему-то Мальвина. И это странно.

— Пони, ты гений, — серьезно сказал Никита. — Я бы без тебя пропал, честное слово. Ну, конечно, Люба. Меня смутило то, как внезапно в доме появилась Валентина.

Но параллельно с ней Липатов взял на работу еще одного нового сотрудника — экономку Любу. При этом для Валентины просто создали рабочее место, которого до этого не существовало, а для того, чтобы благоустроить Любу, пришлось рассчитать старую домработницу, проработавшую у Липатова не один десяток лет. Конечно, Люба — это и есть Мальвина. И когда она меняла имя, то взяла себе то, которое подходило их семье гораздо больше. Черт, до чего ж ты все-таки умная.

— Погоди, Никита, я же не говорила, что Люба — это Мальвина, — запротестовала Полина.

 — Я в этом вовсе не уверена. Я просто считаю абсолютно логичным, что третью дочь Липатовых должны были звать Любой. Но ее назвали иначе. Вот и все.

— Нет, ты у меня самая умная женщина во Вселенной. — Чарушин посадил Егорку на пол, подхватил Полину на руки и закружил ее по комнате. — Пони, если бы ты только знала, как я тебя люблю.

И все-таки, захлопнув дверцу такси, увозящего его семью домой, Никита почувствовал, что у него словно камень с души упал.