Следующей показанной Николаем маркой была советская же «авиапочта» номиналом в пять рублей и напечатанным на ней самолетом «Ф-111». Она стоила почти девяносто тысяч долларов.

Помимо воли рассказ увлек Чарушина, который больше следил за речью Николая Воронина, чем за реакцией собравшихся. Он видел, что Нина, напротив, почти не увлечена марками, а изучает заметно расстроенного Виктора, расслабленного Николая, возбужденного Артема и смертельно обиженного Гошу."

"Но, разгоряченный филателистической магией, Чарушин совершенно упустил из виду, что за собравшимися наблюдает не только Нина.

Сидящий на диване Рафик, казалось не участвующий в беседе, не спускал своих черных, блестящих восточных глаз с сидящих на полу братьев. Удивило бы Никиту и выражение лица притаившейся в углу Валентины. Секретарша Липатова безмолвно смотрела на разворачивающееся действие, сцепив руки на груди. Костяшки пальцев ее побелели, в глазах стояли слезы.

«Базельская голубка» 1845 года, единственный экземпляр почтовой марки, выпущенной для этого кантона[2], по словам Николая, стоила порядка тридцати пяти тысяч долларов.

Первый почтовый выпуск Советского Союза в честь Великой Отечественной войны под названием «Будь героем», оцененный всего в две тысячи долларов (в этом месте Никита усмехнулся. Даже недолгого пребывания в этой комнате ему, нищему менту, хватило, чтобы подумать о двух тысячах долларов с приставкой «всего). Стоивший примерно в два раза дороже бразильский «Бычий глаз». Китайская «Вся страна красная», выпущенная во время культурной революции и кладущая сейчас в копилку братьев еще миллион долларов. Американская «Голубая Александрия» за миллион и советская «Голубая гимнастка», выпущенная в честь сорокалетия советского цирка и стоящая чуть менее пятнадцати тысяч. На последней странице кляссера расположилась «Двойная Женева» за шестьдесят тысяч, редкая швейцарская марка, третье по возрасту филателистическое изделие в Европе.

Да, надо было признать, что коллекция Георгия Липатова содержала самые разные марки, но все они были по-своему уникальны. Николай перелистнул последнюю страницу и закрыл обложку.

— Немного, — сообщил Артем. — Я уж было настроился слушать тебя всю ночь.

— Немного, но нам хватит, — заметил Виктор, отчего-то выглядевший задумчивым. — Хотя я думал, что будет больше. Но и на том спасибо. Раф, когда мы сможем их забрать?

— Через полгода, по закону. — Аббасов встал с дивана, принял из рук Воронина кляссер и сунул его под мышку. — Мне, кстати, кажется, что за это время вам нужно решить, как вы будете это все делить и вообще, что станете с этим делать.

— Решим, времени еще навалом. — Артем энергично вскочил, пару раз присел, чтобы размять затекшие ноги.