— Может, марки посмотрим? — предложил Артем. — Интересно же. Я дедову коллекцию только один раз видел, да и то мельком.

— А мы смотрели, правда, Колька? — Виктор встал из-за стола, молодцевато втянул живот. — У деда прелюбопытная коллекция, надо признать. Не то чтобы я был выдающимся филателистом, но должен признать, что дед умел выбирать стоящие вещи.

— Даже интересно. — Гоша вытянул тощую шею, тоже стал выбираться из-за стола. — А мне покажете?

— Да, конечно, покажем. — Артем хлопнул его по плечу. — Пошли в библиотеку. Ну, если Раф разрешит, конечно.

— Марки ваши. — Аббасов пожал плечами. — Можете рассматривать сколько угодно. Кляссер в сейфе, но я сейчас его достану. В кабинете или в библиотеке?

— Давай в библиотеке, там можно на ковре расположиться. А, Вить, твое достоинство позволит тебе сидеть на ковре или пузо помешает? — В голосе Артема звучало дружеское подтрунивание, не больше, но глаза смотрели все так же остро, внимательно.

— Мальчишки! — Виктор махнул рукой и пошел к выходу из столовой.

— Татка, а ты пойдешь? — Артем чуть задержался в дверях, посмотрев на двоюродную сестру.

— Нет, я лучше Любе на кухне помогу, — сказала Тата. — Я ничего в марках не понимаю, если честно.

— Никита, Нина, Маришка, мы и вас приглашаем. — Артем все не успокаивался. — Это, конечно, наше с братанами наследство, но если вам интересно, то добро пожаловать.

— Нет уж, вот скукотища. — Марина повела совершенными плечами в открытом вечернем платье. — Я пойду в сауну, как говорится, почищу перышки. Ну, и Нателле позвонить нужно. Сердце матери всегда тоскует по своему ребенку.

— Сказал бы я, по кому ты тоскуешь и каким местом, — грубо сказал Виктор. В его голосе, обычно таком спокойном, даже ленивом, вдруг прорвалась плохо скрываемая ярость. — Шлюха!

— Истерик и импотент. — Марина еще раз выразительно дернула плечиком.

— Я с тобой разведусь. Ты у меня довыделываешься…

— Господи, как с тобой скучно, Липатов. Как с вами со всеми скучно. — Она повернулась и медленно пошла к выходу из комнаты, понимая, что все собравшиеся провожают ее глазами.

— Витя-а-а, это невозможно, — простонала Вера Георгиевна.

— Мама, я тебя умоляю, не начинай. — Внезапная буря улеглась так же быстро, как и возникла. Виктор снова выглядел уравновешенным и апатичным. — Все, спектакль окончен. Как написал французский драматург Эрик Эммануель Шмитт, все это просто маленькие супружеские неверности. Не берите в голову. Пойдемте смотреть марки. Если вам все еще интересно.

— Мне интересно, — сказал Никита, обменявшись с Ниной быстрым взглядом. Вообще-то после ужина он планировал сходить в коттедж к жене и сыну, но сейчас принял решение остаться. Ему показалось вдруг, что это важно.

— И мне, пожалуй, — кивнула Нина.