Люба, Валентина, шофер, дворник, случайный прохожий, я не знаю. Но если все-таки это будет кто-то свой, я приму это, обещаю вам. Приму ради справедливости.

Никита наклонился и поцеловал тоненькую руку, которая до сих пор крепко обхватывала его запястье.

* * *Атмосфера за ужином, как ни странно, была мирной. Если кто-то из родственников Георгия Липатова и испытывал жестокое разочарование, связанное с особенностями завещания и тонкостями распределения наследства, то виду не показывал. Пожалуй, напряженнее других выглядела лишь Вера Георгиевна, демонстративно фыркающая каждый раз, как в ее поле зрения оказывалась Тата. Ольга Павловна была похожа на человека, которого минуло огромное несчастье. На ее лице было написано такое облегчение, что Чарушин даже начал гадать, чем оно вызвано.

Тем, что усадьба досталась Тате? Тем, что Гоша не устроил скандал из-за того, что ему пришлось довольствоваться лишь тремя машинами? Тем, что она сама теперь обеспечена до последних своих дней? Знать бы…

За столом Рафик и Виктор обсуждали последние экономические и политические новости, Николай не поднимал глаз от ноутбука, в котором что-то увлеченно читал, Надежда Георгиевна сосредоточенно ела, полностью сконцентрировавшись на утке в брусничном соусе и крохотном отварном картофеле, исходившим ароматным укропным паром."

"Артем о чем-то разговаривал с Ниной. Сразу видно, что, пользуясь случаем, брал юридическую консультацию. Он вообще был не промах, этот Артем. Никита уже успел это заметить. Выглядел добродушным простаком, но на деле тюфяком не был. И глаза у него умные, цепкие, въедливые. Сразу и не отцепишься.

Не поднимая глаз, медленно и аккуратно ела Валентина. Как будто думала о чем-то другом, постороннем, не имеющем отношения к происходящему здесь и сейчас. Сновала между кухней и столовой Люба, раскрасневшаяся, деловитая, и убирала грязные тарелки, и сменяла салат на горячее, а затем на десерт и кофе.

— Господи, впереди еще один бесконечный вечер. — Виктор со вздохом отодвинул тарелку. Звякнули приборы. — Никогда не понимал, как дед может жить в этой глуши. Сидишь запертый в четырех стенах. Так и до клаустрофобии недалеко.

— Можешь в город съездить, — спокойно сказал Рафик. — Тебя ж тут к стулу не приколачивают.

— А в городе этом вашем что? — В голосе Виктора зазвучала насмешка. — Областной драматический театр? Провинциальная картинная галерея? Или киношка в торговом центре? Ты куда мне посоветуешь отправиться?

— Да хоть по парку погуляй, — подал голос Николай. — А что, между прочим, полезно для здоровья.

— Была нужда таскаться по холодине. — Виктор снова фыркнул. — Нет, все эти сельские прелести не для меня. Скорее бы уже истек отпущенный дедом срок для выражения нашей скорби и можно было уехать домой.