Натянув джинсы и легкий свитер, она подкрасила глаза, собрала волосы в длинный свободный хвост и, едва касаясь ступенек, сбежала в кухню, к печальной, но гостеприимно-хлопотливой Любе.

Под лестницей в холле кто-то разговаривал по телефону. Голос звучал нервно, отрывисто. Человек явно приглушал его, чтобы не быть услышанным, потому что до спускающейся вниз Нины долетали лишь отдельные слова, из которых тем не менее складывался общий смысл.

— Я хочу, чтобы это пока осталось между нами, — говорил голос. — Не нужно, чтобы об этом еще кто-то знал. Нет, я сам решу, когда это будет и при каких обстоятельствах. Да не волнуюсь я. Напротив, я совершенно спокоен, черт бы тебя подрал. Нет. Я говорю, нет! Если меня угораздило вляпаться в это дерьмо, я буду разгребать его сам. Мне не нужно, чтобы обо мне судачили на каждом углу. Все, я позвоню, как только что-то узнаю. И молчи, я тебя умоляю."

"Нина дошла до последней ступеньки, повернула в сторону кухни и практически уткнулась в спину Николая Воронина. По фотографии, которую она разглядывала сегодня утром, она его тут же узнала, хотя выглядел он гораздо старше указанных в досье тридцати двух лет. Нина невольно отметила измученное лицо, запавшие виски, капельки пота на лбу, хотя в доме вовсе не было жарко.

Услышав Нинины шаги, он поднял голову, и на нее уставились лихорадочно горящие глаза, беспокойно оглядевшие, как ощупавшие ее с ног до головы.

— Вы кто? Что вы тут делаете? Вы подслушивали? — Теперь он чуть ли не кричал.

— Я не подслушивала, я просто шла по лестнице, — спокойно ответила Нина. — Мне нет до ваших тайн никакого дела.

— Каких тайн? — тут же взвился он.

— Да любых, — также спокойно сказала Нина. — Меня зовут Нина Григорьевна, я юрист из адвокатской конторы, которая вела дела вашего деда. Направлена присутствовать при оглашении завещания.

— Господи, да кому оно нужно, это завещание, при нынешних обстоятельствах уж точно не мне, — сказал он с протяжным стоном. — Извините, что я на вас накинулся, просто не ожидал, что здесь еще кто-то есть. Раф в кабинете, Валька ему помогает, Витька с Мариной наверху, мама прилегла отдохнуть в своей комнате, Люба на кухне. Элемент неожиданности, еще раз извините.

— Ничего страшного. — Нина обогнула его по дуге и продолжила свой путь. Вольно или невольно, но ей было интересно, о чем он сейчас говорил с таким жаром и такой внутренней мукой.

«Тебе нет дела до дум и тайн обитателей этого дома, — напомнила она себе. — Ты выполнишь свою работу и вернешься домой. К работе, сыну и Сергею. Впрочем, последнее — не аксиома, но это тоже можно пережить. Как бы то ни было, никого из этих людей ты больше никогда в жизни не увидишь».

От этой мысли у нее отчего-то резко поднялось настроение, и в кухню она вошла, чуть ли не напевая.