Вера Георгиевна презрительно выпятила губу, вовсе не выражая радости от обретения потерянной сестры, Надежда неуклюже кинулась обниматься, Тата улыбалась сквозь слезы, Артем одобрительно качал головой, Марина выглядела ошарашенной и недовольной, Николай насмешливо качал ногой в элегантном ботинке.

— Так вот как выглядит скелет в нашем семейном шкафу, — сказал он. — Что ж, добро пожаловать в семью, тетушка. Думаю, что за эти десять дней ты налюбовалась на нас вволю. Значит, дед оставил «Британскую Гвиану» тебе? И ты не зря догадалась, что она спрятана в старой книжке. Браво. Ловка.

— Если это кому-то интересно, то все документы на право владения маркой в полном порядке и хранились у меня, — скучным голосом сказал Рафик. — Книгу в комнату Нины сначала подбросил, а потом забрал тоже я. Да, она догадалась, что марка там, и именно на это и рассчитывал Георгий Егорович, которому захотелось немного пошалить. Когда Мальвина была маленькой, она любила разгадывать всякие детективные ребусы, и отец всегда устраивал ей это приключение. Вот он и решил вспомнить прошлое. Точнее — напомнить Нине, что в их отношениях было много хорошего. Если бы она не догадалась, то перед отъездом из Знаменского я бы просто отдал ей и ее любимую книгу, и спрятанную в ней марку. Так что если у кого-то есть иллюзии, что марку получится отсудить, то нет, не получится.

— Да ладно, что мы — совсем уж звери? — обиженно сказал Николай. — Раф, ты что? Нам чужого не надо, нам и своего хватит. Ну, решил так дед, ну и слава богу.

— Ты бы за всех-то не говорил, — напряженно сказала Марина. — Ты у нас вообще блаженный. Уже две недели твердишь, что тебе дедово наследство не нужно. Ну так откажись, нам с Нателлой больше достанется.

— А вот тебе! — выкрикнула Вера Георгиевна и показала невестке кукиш. — Ничего тебе не достанется, сучка!

— О-о-о, началось. — Марина демонстративно закатила глаза.

— Чтобы закрыть тему воссоединения семьи Липатовых, расскажу еще об одной дочери Георгия Егоровича, которая, как и Нина, все это время тоже была среди вас, — продолжил Никита.

Коротко, но ясно он изложил историю раскрасневшейся и взволнованной Любы, что вызвало среди собравшихся новую волну эмоций и обсуждений. Никита с интересом наблюдал за тем, как ведут себя члены семьи, с удовлетворением отмечая, что большинство из них, в сущности, хорошие люди. Новый прилив злобы случился лишь у Веры Георгиевны, которая, в принципе, была человеком недобрым. Ее сестра Надежда тут же снова полезла целоваться, а младшее поколение известие и вовсе оставило спокойным. В том, что их дед, оказывается, изменял бабушке, не было ничего экстраординарного, на их благополучие Люба не покушалась, так что подумаешь, еще одна тетушка.