Есть еще юридическая фирма, представитель которой должен сегодня приехать, чтобы соблюсти формальности с завещанием. Но похоронами занимается именно Рафик.

— Итак, если вы никого не забыли, то с завтрашнего дня в доме будут девять родственников Георгия Егоровича, этот ваш Рафик, экономка, помощница, представитель юридической фирмы, и всё? — уточнил Чарушин.

Тата покорно шла в расставленную им простенькую ловушку, сама того не замечая.

— Ну да, — сказала она, пошептав что-то еле слышно и загибая при этом пальцы. — Еще вы, если, конечно, согласитесь поехать со мной, и Полина с Егором. Всего шестнадцать человек.

— Тата, вы точно никого не забыли?

— Нет, — она недоуменно смотрела на Чарушина. — Кого я могла забыть?

— Но ведь в самом начале вы сказали, что у вашего деда было четверо детей. Ваш отец, Вера Георгиевна и Надежда Георгиевна — это трое. Четвертый ребенок что, умер?

— Четвертый? — Тата вдруг вздрогнула, как будто речь шла о чем-то очень неприятном. — Нет, не умер. Просто это такая нехорошая история. Знаете, этакий скелет в шкафу, который бывает во всех семьях. С виду даже самых благополучных. У деда с бабушкой была еще одна дочь. Самая младшая. Она родилась, когда тете Наде было уже девятнадцать лет. Знаете, так бывает. Поздний ребенок, последыш. Бабушке исполнилось сорок четыре, когда она поняла, что снова беременна. Хотела сделать аборт, но дед не дал. Съездил в Москву, в Ленинскую библиотеку, провел там почти сутки и привез конспект, в который выписал историю всех гениев, которые родились у пожилых родителей. Там были и Конфуций, и Микеланджело, и Петр Первый, и Паганини, и Гёте. В общем, бабушку он уговорил, хотя тетя Вера и тетя Надя считали, что это неприлично — рожать в таком возрасте. Но бабушка с дедом все-таки рискнули, и у них родилась Мальвина.

— Кто? — спросил ошарашенный Чарушин. — Мальвина? Девочка с голубыми волосами?

— Нет, волосы у нее были обычные, — Тата засмеялась. — Почему-то бабушка решила, что дочку нужно назвать Мальвиной, а дед не спорил. Естественно, что для домашних она была просто Аля. Мой папа рассказывал, что имя свое она ненавидела и не могла дождаться, пока вырастет и сможет его поменять. Когда она получала паспорт, с этим даже скандал вышел. Первый скандал, — уточнила она. — Бабушка к тому времени уже умерла, и дед категорически запретил Мальвине менять имя. Заставил оставить из уважения к памяти матери. И это был последний раз, когда Мальвина его послушалась и уступила.

— Первый скандал. Значит, был и второй?

— Так я к тому и веду. Когда Мальвине было восемнадцать, она влюбилась в неподходящего, с точки зрения деда, человека. Он был намного старше ее, уже дважды разведенный. Нигде не работал, пил.