— Может, — согласился Никита. — Вот что, Василий Петрович, а не покажете ли вы нам, как можно коротким путем к усадьбе выйти? Чтоб не по дороге через кладбище, а напрямки, через лес.

— Покажу, — легко согласился дворник. — Только сейчас Барона возьму, чтобы тот заодно побегал.

Пока Василий Петрович ходил за собакой, Чарушин достал телефон. Ответили ему сразу.

— Пробей номерок, — сказал он и продиктовал номер стоящей во дворе у Натальи машины. — По своим каналам узнай, на кого оформлен сей автомобиль, кто на нем ездит, ну и фактуру по персонажу. Ок? Да, и еще по второй машине у меня к тебе просьба такая же будет. С ней проще, она наша, в нашем городе зарегистрирована. И он продиктовал еще один номер.

— А это чья машина? Ты почему ею интересуешься? — спросил Павлов, с любопытством наблюдая за Никитой.

— Не важно. Наверное, — уточнил тот. — Но есть одна мыслишка, которую было бы не худо проверить."

"Пришел Василий Петрович со скачущим вокруг от переизбытка чувств Бароном, и компания двинулась в сторону усадьбы. Пройдя с десяток метров по деревенской улице, повернули и практически сразу очутились в лесу. Тонкая тропинка вилась между деревьями, впрочем, довольно утоптанная. Идти пришлось гуськом, но ноги не проваливались в снег. Минут через пять вышли на дорогу, ведущую от усадьбы к шоссе. По ней в сторону Знаменского медленно и тяжело шла Надежда Георгиевна, тащившая какую-то коробку.

— Ну вот, что и требовалось доказать: не была она ни у какой Натальи, — удовлетворенно заметил Чарушин. — Понять бы еще, куда она ходила и зачем соврала?

Пересекли дорогу и снова углубились в лес, чтобы срезать еще. Тропинка петляла между елками, соснами и березами, пахло зимней свежестью, морозный воздух скрипел на зубах, которые ломило от холода. Барон то убегал вперед, то возвращался, проверяя, на месте ли его хозяин, периодически поднимал лапу, помечая деревья в одному ему понятной последовательности, и снова убегал. Вот собака в очередной раз скрылась за деревьями и вдруг протяжно завыла.

— Господи, волк, что ли? — тревожно спросил Василий Петрович. — Так отродясь их тут не было. Барон, Бароша, ты где? Я сейчас приду.

Свернув с тропинки, он бросился в чащу, проваливаясь по колено в снег. Чарушин и Павлов, переглянувшись, полезли за ним.

— Мать твою, — услышали они. — Твою же мать! Парни, идите сюда. Быстро!

С трудом вытаскивая ноги из снега (в отличие от дворника, они были вовсе не в валенках), Никита и Сергей выбрались на небольшую поляну и остолбенели, увидев привязанную к дереву Валентину. Женщина была почти совсем раздета, не считая легкого шелкового пеньюара, совершенно неуместного на таком морозе. Босые ноги утопали в снегу.