Схватил какую-то там дозу радиации, поэтому у него не могло быть детей. Он с твоей матерью учился в одном классе и вроде даже был в нее влюблен, но когда уехал в военное училище, она начала встречаться с кем-то другим. С каким-то козлом, который заделал ей ребенка и сбежал. Сашка приехал в отпуск и нашел ее всю в слезах и в губной помаде. Пожалел, женился.

— Да, он меня пожалел. — Голос Ольги Павловны звучал тихо, но в нем был слышен вызов. — В отличие от тебя, Вера, Саша был способен на жалость. И Георгий Егорович тоже. Это я настояла на том, чтобы Саша сказал родителям, что его невеста беременна не от него. Я не хотела входить в семью обманом. И до конца своих дней буду благодарна Липатовым, что они приняли меня, несмотря ни на что. Да, Саша не мог иметь детей, но Тату он с самых первых дней считал своей дочерью, а Георгий Егорович — внучкой. Он действительно ее любил и дом ей оставил, потому что любил. А все остальное не имеет значения, и твои злобствования в том числе."

"— Погодите. — Гоша подошел к матери и схватил ее за руку. — Если папа, — он поперхнулся этим словом и откашлялся, чтобы продолжить, — если Александр Липатов не мог иметь детей, значит, я тоже не его сын? А кто тогда мой отец, мама?

— Вот-вот, — Вера Георгиевна засмеялась, словно закаркала, — эта святоша еще Сашке и рога наставляла. Он один ее грех покрыл, так она, пока он в плавании был, еще с кем-то спуталась.

— Не смей, — Ольга Павловна выпрямила спину, теперь она выглядела грозно и надменно, ничуть не менее надменно, чем ее золовка, — не смей говорить гадости ни про меня, ни про Сашу. Твой брат был святой. Тебе этого не понять. Не было для него ничего мучительнее, чем невозможность стать отцом. Он любил детей, считал, что в семье их должно быть несколько, чтобы жили дружно, чтобы опора в жизни была. Ваш пример ничему его не научил, ничему. Вы же, Липатовы, всю жизнь, как пауки в банке, прожили, друг друга ненавидя. Нет у вас родственных чувств. Нет. А он мечтал, чтобы были. Поэтому, когда Таточка во второй класс пошла, мы и приняли это решение — усыновить ребеночка.

— Мама! — Гоша вскрикнул тонко, по-заячьи, а Тата подошла и решительно обняла младшего брата. — Мама, я что — неродной?

— Гошка, ты у нас самый родной, — успокаивающе сказала Тата и погладила его по вихрастой макушке. — Тебя в дом принесли, когда тебе три месяца было. Помню, что мне было так интересно на тебя смотреть. Я тебя сразу полюбила. И мама, и папа, и все…

— Неправда, — из горла Гоши вырвалось сдавленное рыдание, — не все. Дед меня ненавидел. С самого детства терпеть не мог. Я все думал, за что он меня так, а оказывается, это потому, что я неродной.

— Гошенька, да бог с тобой. Я же, как выясняется, тоже ему была по крови неродная, но он меня любил.

— А меня — нет.