Вместо нее меня накрывает нежность, уютная и теплая сонливость, и я подкатываюсь к краю кровати, чтобы затем поддаться мягкой дремоте, коснувшись шелковистых волос Илины."

"Рядом.

Она рядом, и не прячется.

Глава 53. Свечная ведьма

— Проснись, спящий красавец, — Вестар щелкает меня по носу. — Как тебя разморило… Ути-пути… Аж посапываешь, — опять щелк по носу, резкий сильный и пробивает до самых пазух. — Проснись, блин!

— Какого черта?! — открываю глаза, подрываюсь с кровати, и мой брат расплывается в ехидной улыбке.

— Помнишь, как я к тебе маленький приползал в кровать? — подпирает голову рукой. — А ты меня, сволочь такая, выгонял? Старший брат называется.

— И ты не уползал, — обматываю простынь вокруг бедер. — Орал, как резанный и всех нянек кусал до крови.

— Ты должен был быть моей нянькой, — безапелляционно заявляет Вестар. — Я такой голожопый неуклюжий пупсик был, а ты бессердечная скотина.

— Чего тебе?

От Илины остались только запах и мятое одеяло у кровати.

— Допустим, мне приснился кошмар…

— Вестар.

— В котором травили не только твою прелестную жену, но и тебя, — переворачивается на спину и раскидывает руки в стороны. — Хорошая кровать. И пахнет, — косит на меня взгляд, — жутким развратом.

Вот тут я не выдерживаю. С рыком кидаюсь на Вестара, обратившись волком, а он с хохотом скатывается с кровати и вскакивает на ноги:

— Какие мы злые! — грозит мне пальцем. — Плохой волк! Очень плохой!

С гоготом бросается прочь, швырнув в меня подушку:

— Получай!

Сбивает меня снарядом с лап и выбегает из комнаты:

— Неудачник!

Какого лешего ему вздумалось именно сейчас дурачиться? И мне бы оставить идиота в покое, но ярость не дает благоразумию восторжествовать. Я должен его нагнать, задать жестокую трепку с разорванными связками и лужами крови.

— И это наш Альфа?! — в меня летит ваза. — Милостивая Луна, какой слабак!

— Урою!

Почему он такой быстрый, ловкий и маневренный? Неужели всю его силу, резвость и скорость сжирала дурь, которой он себя травил? В этом диком мужике не узнать того вальяжного и ленивого маркиза, который не шагал, а плыл.

— И как я плыл! Как лебедь белый! — сворачивает на лестницу. — А позади шуба красиво тащится. Знаешь, это не так просто дефилировать, чтобы шубка не собиралась в уродливые складки! Это искусство!

— Да ты как баба был!

— Это называется эпатаж, дубина! Ты, кстати, сам какие рубашечки носишь, а? А сапожки?

В меня опять что-то летит. Коридор за коридором, поворот за поворотом, и он влетает в дверь. Вот ты и попался! Однако я теряю равновесие, когда он что-то сует мне под нос. Зверь резко уходит в тень, а я растягиваюсь на полу голым мужиком.

— Что за…

— Красивая штучка, да?

Вертит перед моими глазами черный вытянутый флакончик, который вспыхивает серебряными нитями.