— А сейчас почему нашел?

Нет мне смысла сидеть и кокетничать с мужиком, которого поманила мамочка перспективой захомутать племянницу Юры.

— А ты изменилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я прекрасно знаю, что он подразумевает под своими словами. Тогда на свадьбе я плакала, никому в глаза не смотрела и будто была на похоронах, а не на празднестве. И Кирилл был среди тех, кто пил дорогущее шампанское под тосты и пожелания о детях, любви и счастье. Схватил бы меня тогда и увез за океан, чтобы, как принцессу, спасти из лап мрачного дракона, который сидел рядом с рожей кирпичом в красивом фраке, пошитом на заказ у одного из именитых портных.

Господи, мы же тогда и торт вместе резали. Неожиданно вспоминаю ладонь Валерия на своей и то жгучее желание ткнуть его лицом в пышный белый крем. А после еще кормили друг друга… Помню этот нежный вкус сливочного крема, влажного фисташкового бисквита, приправленного солью слез.

— Прости, я ненадолго отлучусь, — встаю и оправляю юбку.

— Куда ты? — обескураженно спрашивает незваный гость.

Я должна увидеть фотографии со свадьбы. Альбом пылится на верхней полке шкафа в моей спальне, и я его ни разу не открывала. Закинула и больше не притрагивалась. Поднимаюсь к себе в комнату, достаю тяжеленный альбом в кожаном переплете. На обложке красуется:

Валерий и Виктория.

Буковки золотые, витиеватые и выпуклые. Когда дядя его мне вручил с ехидной улыбкой, я дала себе обещание, что его сожгу. Альбом. А, может, и дядю тоже. Сажусь на кровать. Минуту медлю, кусаю губы и стучу пальцами по обложке.

— Поехали, — открываю альбом.

И сразу с первого снимка я понимаю, что свадьбу снимал тот же “невероятно одаренный” фотограф. И ясно теперь, почему дядя с такой улыбкой всучил мне этот альбом.

Я ждала либо вылизанные до мелочей фотографии, либо печальную историю одной несправедливой свадьбы, но нет. Вся фотосессия свелась к “гости жрут и причмокивают”, пока красивая невеста корчит скорбную моську, а жених пребывает в состоянии “чо ей не так?”."

"У Валерия почти на каждом снимке — недоумение. Вот он что-то мне говорит, а я отворачиваюсь, прикрывшись фатой, а он на следующей фотографии смотрит перед собой глазами “что я опять сделал не так”?

Что же Валерий мне тогда сказал? Прорываюсь сквозь память ко дню свадьбы и слышу вопрос “тебе налить вина?” и ответ тоскливым шепотом “я хочу умереть”. После этого я ждала объятий, от которых бы я гордо отказалась. Почему я не могу вернуться во времени назад, подойти сама к себе, встряхнуть и сказать, что фотограф тот еще хитрый черт.

— А у матушки моей другие фотографии со свадьбы, — рядом на кровать присаживается Кирилл.

— Что ты тут делаешь? — захлопываю альбом и вглядываюсь в его лицо.

Какая же у него гладкая кожа. Он явно ходит к хорошему косметологу.