А пироги печёт, м-м-м…Закачаешься.

— Пироги? — заинтересованно повторил отец. — Пироги — это, по-моему, отлично. А фотография девушки есть?"

"Я в полном недоумении уставился, как наша гостья извлекает телефон из сумки. Какие на хрен пироги?..

— Да это ж, снегурка. Мы с театром у вас тридцать первого декабря работали, помните?

— Снегурка… Светленькая такая? — прищуривается отец. — Совсем девчонка.

— Ага, Николяга моя. Ангел, а не девочка.

Мои глаза сами собой начали закатываться от раздражения.

— Ладно, — повернулся я к выходу. — Вы тут общайтесь, у меня мероприятие.

Практически бесшумно добрался до двери.

— Стоять, — прохрипел отец. — У тебя больше нет мероприятия. Ты женишься на этой девчонке, а я отдам тебе контракт.

— Что, бл. дь? — от такой новости чуть не поперхнулся и ""гарвардский"" чистый язык превратился в мат. — Ты в своём уме, отец?

— Эээ, нет, — покачала головой бабка. — Я свою внучку не для того растила, чтобы её за такого тунеядца, да ещё и из-под палки. Она достойна большего.

— Не переживайте, — мой отец устало снял очки. — Тигран просто немного нервничает. Ваша внучка ни о чём не узнает. Для всех это будет обычный брак, иначе, — голос отца стал каменным. — Иначе твоя фирма, сын, будет ремонтировать ""Пятёрочки"" в Подмосковье до двадцать второго века…

Глава 5.1. До Нового года четыре часа (Москва)

Николь

— Ты уже уходишь? Я не успел показать тебе, какого робота из лего собрал, — Савушка не отходит от Деда Мороза-Рудковского.

Облепил того со всех сторон. В глазах Савки неподдельный восторг, взгляд искрится счастьем.

Неужели получилось хоть чуть-чуть подарить сыну чудо?

А все Гордей. Сколько себя помню, он умел найти общий язык с детьми.

— Может, и правда останешься, дорогой наш Дедушка? — чуть дрожащим голосом спрашиваю.

Наши взгляды встречаются. В его светлых глазах хитрые блики играют, и я знаю, что если приподнять седую искусственную бороду, можно увидеть, как Рудковский улыбается.

— Ох, внучка, я бы с радостью. Только тулуп этот такой жаркий. Растаю, если на мороз не выйду.

Гордей еще в образе Деда берет обещание с сына, что тот будет хорошо себя вести, слушаться родителей и есть кашу по утрам. На последнем его обещании даже прыснула от смеха.

— Ну, мне пора. А вы не скучайте, — машет Рудковский большой рукой, спрятанной в толстую синюю варежку.

Выходит за порог, наигранно вздыхает, чуть слезу не роняет.

Чувствительный какой Дед Мороз.

— Эх, чуть не забыл, помощник мой тут один потерялся. Высокий, светлые волосы и голубые глаза. Если вдруг он к вам постучится, вы уж его не прогоняйте. Отогрейте, накормите. Славный малый. Гордеем зовут.

Иронично усмехаюсь.

Вот хитрый жук.

Гордей выходит из дома, перед этим подмигнув мне. Отыграл свою роль “от и до”.