О-о-о-о-о! Ей и правда полегчало, если уже до такого эмоционального накала дошла. Надо только добавить искры.

– Ну почему же? Мы ведь с вами будущие родственницы. Лучше начинать привыкать к тёплым родственным отношением прямо сейчас.

В глазах дамы появилось пламя, хоть она и пыталась его сдерживать, но видимо уже поздно, буря грянула. Думаю, теперь самое время «контрольного выстрела».

Посмотрев на платье Миранды в области груди, я посмела заметить:

– А где же ваша брошь? Ай-яй-яй, неужели потеряли? Надо лучше беречь семейную реликвию. – Наклонившись к её уху, очень тихо добавила: – Нельзя хранить такую дорогую вещь в простой шкатулке.

Пока дама снова пребывала в гневном шоке, ошарашенно на меня уставившись своими пламенными глазами, я, задорно смеясь, пошла в зал. На выходе встретилась с Экманом, который наконец-то нашёл для матушки стакан воды и теперь спешил к ней.

Практически столкнувшись со мной, он немного растерялся, а затем, посмотрев мне за спину, испуганно воскликнул:

– Мама! Нет, не делай этого!

Обойдя его, я пошла дальше и, по взволнованным взглядам подданных поняла, что с мной что-то не так. И музыканты опять неспроста перестали играть. Остановившись, посмотрела в одно из огромных зеркал, что находились на противоположной стене между окнами, и обнаружила себя объятой пламенем. Эта дракониха опять подожгла моё платье! Подбежавший Экман выплеснул на мой дорогой наряд воду из стакана, только это не помогло. Тогда он снял с себя камзол и попытался сбить им с меня пламя. Но всё бессмысленно. Огонь только разрастался.

Сквозь толпу протиснулась Оливия и сразу бросилась ко мне, но её крепко обхватив за талию, задержал кавалер.

– Пусти меня! Пусти! – кричала подруга, вырываясь. – Она же горит! Помогите ей!

– Не сгорит, – спокойно проговорил дракон, державший девушку. – Посмотри внимательно, огонь ей не опасен, а вот ты пострадаешь."

"Оливия замерла, в её взгляде читалось недоумение. Потому что пламя и правда не причиняло мне вреда, даже волосы не подпалились. Вред был только платью: многослойная тонкая ткань постепенно чернела, осыпаясь пеплом. Экман тоже отпрянул и во все глаза наблюдал за происходящим. Особенно его удивляло моё спокойствие, впрочем, как и остальных гостей. Практически все окружили меня и, открыв рты, наблюдали за таким диковинным зрелищем.

Первым правильно отреагировал император: пролез через плотную толпу, снял с себя мантию и набросил мне на плечи, а то ещё чуть-чуть и я предстану перед всеми полностью обнаженной. Со стороны послышался топот и гости опять расступились, чтобы пропустить лакеев, которые тут же принялись опрыскивать меня водой из магических артефактов, чтобы затушить остаточные языки пламени, мелькавшие у моих ног из-под мантии.