– Отпусти! Отпусти сейчас же! Не смей!

Не могу нашарить одеяло, чтобы попытаться натянуть на себя, в то время как руки Павла хватают за края моей пижамы и рвут, раздается треск, который кажется мне оглушающим грохотом.

– Нет! Нет!

Пытаюсь ударить его, но ничего не выходит. Пальцы Павла, как наручники, смыкаются вокруг моих запястий.

– Ты с самого начала вела себя со мной так, будто я пустое место. Потому что думала, денег мало у меня? У меня есть деньги, сука. Я тебе заплачу. Надо было сразу сказать, что ты из таких.

– Отпусти, – шиплю сдавленно. Павел покрывает мое лицо, шею, грудь, наглыми, нарочито влажными, поцелуями, больно царапая щетиной.

Мое лицо мокрое от слез, кожа горит, перед глазами все плывет. – Я тебя убью, слышишь? Ненавижу тебя, ты мне омерзителен! Подонок! Слезь немедленно, урод!

Павел вместо ответа рвет на мне бюстгальтер, срывает его с меня и отбрасывает в сторону.

– Нет! – перед глазами пляшут черные мушки, мне нечем дышать. Мужские бедра вжимаются в меня, демонстрируя эрекцию, что вызывает внутри глухое рыдание.

Внезапно вес. прижимающий меня к постели, пропадает. Только в этот момент понимаю, что зажмурилась.

Открываю глаза – Павел валяется в углу комнаты, над ним стоит Олег.

– Ты совсем с ума сошел? Что ты творишь? – орет он на сына.

Павел бледен как смерть, но глаза все еще налиты бешенством.

– Ты это меня спрашиваешь? Серьезно? Мою девушку выебал, а теперь лекцию решил прочитать?

– Немедленно замолчи. Тебе лучше уйти. Немедленно.

Все это произнесено тихим, но таящим угрозу голосом. Эти короткие реплики звучат отрывисто и бесстрастно, словно военные команды. Но ясно что внутри этого мужчины бушует ураган.

Поднимаю глаза на Олега, его лицо тоже бледное как мел, под кожей ходят желваки."

"– В защитника значит сыграть решил? – не унимается Павел. – Думаешь она впечатлится, и еще раз тебе даст? Ты мне омерзителен! Ты знал, что она моя девушка!

– Я не твоя девушка! – не знаю, как нашла в себе силы это выкрикнуть.

Олег поворачивается ко мне. Вижу в его глазах боль от этой грязной сцены. Понимаю, чего ему стоит все это сейчас выслушивать. Ведь его вины ни в чем нет… ни грамма. Моя – да, присутствует… я не сразу объяснила Павлу свои чувства… давала ему надежду… Сейчас мои поступки кажутся мне чудовищными, ужасными.

Я себя ненавижу, даже сильнее чем Павла, который повел себя сегодня как последний подонок. А я… я оказалась яблоком раздора между отцом и сыном! Что может быть хуже…

Мы смотрим друг на друга. Сглатываю комок в горле. Во взгляде Олега – боль, в моем – вина. Нас окутывает ощущение обреченности. Если до этого утра могла быть какая-то надежда… То сейчас все окончательно похоронено… Секунды кажутся вечностью. Кожа начинает гореть… от стыда и отчаяния.