Отталкивая Райнора от себя, Феб глухо проговорил:

– Зато я могу помочь сейчас. Хочешь спасти жизнь своему брату? Хочешь, чтобы он обрел свободу? Не через несколько лет, сломленный и полумертвый от темницы, а прямо сейчас? Что ты готов сделать ради этого, Райнор? Жизнь твоего брата зависит сейчас от меня. Только я могу помочь ему. И совершить невозможное.

Феб нарочно загнал этого упрямца в ловушку. И усмехнулся так опасно. Нехорошо блеснули его глаза, когда Феб достал свой кинжал и стал им поигрывать. Свет свечи отразился на стали.

Глава 27

Стул едва не опрокинулся от того, как Феб толкнул Райнора с силой. И остановился теперь в паре шагов. В тонких бледных пальцах поблескивал кинжал, огонек свечи, поставленной на пол, отразился на лезвии. Из-за того, что свет шел снизу, стройная и высокая фигура Феба отбрасывала огромную тень на стену, даже на потолок. Словно он нависал над пленником, как над ребенком, неразумным ребенком, который смотрел сейчас на него во все глаза. Райнор облизнул пересохшие от страха губы.

«Чего он хочет? Убить меня? Так мог бы сделать это и просто так, не спрашивая у меня разрешения! Или ждет, чтобы я сам подставился? Откинул голову, приглашая перерезать мне глотку? Иначе зачем кинжал?» – мысли у Райнора были, как у затравленного зверька, который и не ждет ничего хорошего, но усилием воли он с тяжелым вздохом попытался успокоиться.

– Моя судьба уже определена. Единственное, чего я хочу, – это защитить Альдора. Спасти его от тюрьмы. Мне нечего терять, – с пустым взглядом произнес Райнор. – Я в твоих руках. Не понимаю, что может быть нужно от заключенного, но… Можешь сделать, что захочешь, и потребовать что угодно, только перед этим… позволь нам увидеться перед казнью? В последний раз.

Райнор встал со стула, превозмогая слабость. Одеяло осталось там, он зябко повел плечами. Но с достоинством выпрямил спину, чтобы без страха посмотреть в лицо. Почти без страха. Ведь зрачки были расширенными, испуганно блестели, когда Райнор сделал шаг навстречу Фебу, держащему в руке кинжал."

"Он прищурился, чувствуя себя сильнее, чем стоящий напротив пленник. Опаснее. Злее. Так невовремя, где-то внутри, вместе с яростью, начинала кипеть та самая магия, которую Феб упорно сдерживал и не выпускал наружу. Магия смерти. Опасная штука? Она делала сильнее того, кому принадлежит. Но и отравляла внутри, меняла. Неужели он, Феб… уже отравлен? Но ему нравилось ощущать силу. Смотреть на то, как Райнор трепетал перед ним. И Фебу нравилось слышать, как он… защищает в первую очередь не себя, а своего брата.

Феб подумал, что хочет помогать тому, кого уважает. А эгоиста-себялюбца и убийцу он не мог уважать.