С Димой мы не решились пойти в церковь, и теперь я благодарна Всевышнему, что не совершила самую ужасную ошибку в своей жизни, а вот с Андреем… Наверное, я готова пойти с ним к алтарю.

— Ты о чём-то задумалась. Мы уже можем идти к твоему дяде, — шепчет Андрей, склонившись к моему уху.

— Да. Спасибо, доктор. Спасибо за всё, что вы сделали для дяди и сказали сейчас. Я прослежу, чтобы он лечился и не относился наплевательски к собственному здоровью."

"До палаты мы с Андреем идём в молчании. Рядом с дверью он останавливается и берёт меня за руки. Наверное, моё волнение видно, но скрыть его я не могу.

Сейчас я посмотрю на дядю совсем другими глазами. Я подозревала, что это он убил маму, а теперь должна извиниться, попросить прощения, что так плохо думала о нём.

— Я буду ждать тебя в коридоре. Думаю, вам с дядей есть о чём поговорить наедине. Но если тебе потребуется поддержка, просто дай знать. Договорились?

— Договорились. Спасибо, что не оставляешь меня.

— Никогда, — шепчет Андрей и нежно целует меня в щёку.

Глава 24

Тихонечко открываю дверь палаты и вхожу. Дядя лежит на кровати.

Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня, но я не понимаю, какие эмоции испытывает в это мгновение. Он рад моему визиту? Или хочет, чтобы я ушла?

На прикроватной тумбочке стоит букет жёлтых хризантем. Фрукты, вода и всё необходимое — есть. Андрей предупредил, что курьер уже отвёз всё, а ещё он оплатил отдельную палату, чтобы дядю никто не беспокоил. Так приятно, что мужчина заботится обо мне и моих близких.

— Здравствуй, дядя! — говорю негромко и приближаюсь к нему.

Пододвигаю стул ближе к кровати и присаживаюсь.

— Здравствуй, Лера.

Ты пришла, потому что вспомнила всё? Или просто беспокоилась о своём нелюдимом дяде?

— И то, и другое. Я не умею врать, поэтому не стану отрицать, что вспомнила, но твоё состояние тоже обеспокоило меня.

Дядя морщится, словно ему больно. Он присаживается, прислонившись к спинке кровати? и покачивает головой.

— Тебе не следовало ворошить прошлое. Ты провела чудесное детство, разве не так?

— Можно ли назвать его чудесным? Я мечтала о том, чего у меня никогда не было, о материнской ласке.

Дядя вздыхает. Он кладёт правую руку на сердце и молчаливо поджимает губы.

Замечаю, как дрожит его подбородок, и опасаюсь, как бы не сделать хуже.

— Знаешь, а давай мы не будем сейчас говорить об этом? Позже, когда ты полностью придёшь в себя… а пока я предлагаю просто пообщаться, как дядя с племянницей. Расскажи мне о своём состоянии?..

Дядя отрицательно качает головой.

— Я любил её. Всем сердцем любил твою маму. Она была самым светлым человеком, которого мне когда-либо доводилось встречать. Мне хочется поговорить с тобой о ней.