Его поцелуй, как живительная влага для путника, заблудившегося в пустыне. Они сводят с ума, заставляют творить безумства, но вместе с этим внушают желание жить. Есть смысл стремиться к чему-то большему, жить ради кого-то.

— Если мы продолжим такими темпами, то мне придётся…

— Что? Ну что тебе придётся?

— Мне придётся пойти против ещё одного принципа. Я никогда не занимался сексом в общественных местах и считал это правилом дурного тона. Хоть стёкла в машине тонированные, но всё-таки… Это неудобно, негигиенично.

— И всё-таки ты готов пойти на это?

— Конечно, готов.

Я ведь не железный.

Корчу гримасу, передразнивая мужчину, чмокаю его в кончик носа и выхожу из машины.

Теперь мне самой следует остыть и подготовиться к встрече с дядей. Телефон вновь звонит. Комаров прислал сообщение.

«Заказал столик на троих. Знаю ведь, что вы не решитесь прийти в одиночестве».

Какой знающий!

Ну уже легче.

Не будет задаваться.

Очень надеюсь, что у него для меня хорошие новости.

Хотелось бы поскорее закрыть гештальт с муженьком, потому что мне не по себе заигрывать и целоваться с другим мужчиной, зная, что в паспорте стоит штамп о браке.

А не делать этого я уже не могу. Мне даже сейчас хочется вернуться и поцеловать Андрея. Надеюсь, что я не тороплюсь… Не хочу снова обжечься, но то, что творится в сердце — оно сильнее меня.

— Готова поговорить с дядей?

— Вообще-то… нет, но это должно произойти. Если он не знает, что папа сделал с мамой… не говори ему. Ладно? Я не хочу, чтобы он возненавидел своего брата.

— А при чём здесь я? Это твоё дело. Я не собираюсь ничего говорить, но вот сможешь ли промолчать ты сама?

Киваю.

Не хочу расстраивать дядю.

Он единственный родной человек, оставшийся у меня. Хоть он отдалился от нас с отцом, а всё равно я помню, как успокаивал меня. Помню и благодарна ему, что не позволил мне закрыться в собственной ракушке. Он был рядом. Большой вопрос — что заставило его исчезнуть из нашей жизни. Правда? Желание защитить меня от неё? Или он не смог смириться с мыслью, что его брат — убийца?

Андрей переплетает пальцы наших рук, и мы входим в больницу. Мужчина даже не спрашивает, куда нам идти и первым делом ведёт меня к лечащему врачу дяди. Герман Валентинович уверяет, что с дядей всё хорошо, но просит быть осторожнее и выбирать, какие разговоры стоит вести, а какие — нет.

— Он поправится? Дядя сможет нормально жить?

— Да, разумеется. У него есть порок сердца, но операцию делать слишком опасно. Если правильно лечиться, то он ещё долго проживёт. И в космос сможете отправить.

Я посмеиваюсь.

В космос отправлять его не хочу.

Мне бы хотелось снова обрести дядю. Хотелось бы, чтобы он отвёл меня к алтарю, когда выйду замуж. Я бы с радостью обручилась.