А все потому, что опьяненный дурманом воин попросту забыл надеть доспехи.

– Отвечай мне! – велел я, подхватывая умирающего за ворот теплой рубашки и встряхивая его как котенка. – Очнись!"

"Мой безжалостный рывок оказался последней каплей – раздался хрип и воин затрясся в тихой агонии. Чтоб тебя… а последний, второй? Короткого взгляда хватило, чтобы понять – тот умер еще раньше, уйдя в мир иной без единого звука. Сумел убежать, ублюдок. Я остался без собеседника. Все, что мне досталось – несколько жидких искорок жизненной силы умерших. Жидковато утешение… впрочем, думаю, найдется еще достаточно много живых ушей и глаз, что долгие дни и годы наблюдали за происходящим вокруг сквозь частокол из железных прутьев клеток.

Людской язык многие из них знают. Опять же, не придется их заставлять говорить – уверен, что они все как один преисполнены сейчас безумной яростью, неутолимой жаждой мести и еще одним крайне сильным чувством – надеждой. Я уверен в этом, особенно насчет надежды – среди гномов-кандальников нет ни единой женщины какого-либо возраста. Нет детей-девочек, возраст самых юных мужей где-то от двенадцати-четырнадцати лет. Можно было бы резонно предположить, что вся слабая половина рода Медерубов находится хоть и раздельно, но где-нибудь совсем близко, в паре-другой лиг самое большее. Вот только освобожденные пленники не торопились куда-то бежать. Они помогали освободить сородичей, собирались в небольшие кучки, тихо переговаривались и постоянно поглядывали всего на трех членов нашего отряда. Одним из трех являлся я сам, затем следовал громогласно отдающий приказы великан Рикар, последним числился таскающий поленья Тикса, накрывший своим плащом тело погибшего Туория.

Тут все просто. Гномы искали главного. Искали рычаг воздействия. Пока что они еще толком не разобрались, кто именно самый главный – я или Рикар, но скоро поймут, что здоровяк моя правая рука, Литас – левая. А Тикса моя головная боль, но при этом единственный гном среди явившихся им на помощь непонятных чужаков, а значит – свой! Представители каждой расы в первую очередь выискивают среди толпы знакомые приметы – цвет кожи, волос, особый говор, одежда, манера поведения и раса.

Я угадал.

Тот гном, что казался выкованным из усталого металла, более не смотрел на Рикара, зато не сводил прямого взгляда с меня. На Тиксу он поглядывал, но лишь мельком, поняв, что все решения принимаю здесь я. Как он это понял? Я вел себя достаточно тихо… неважно. Главное – я понял, кто главный среди невольников, что сами того не замечая, собирались поближе к седобородому, грудились у него за спиной.