Попросту сойдешь с ума и превратишься в пускающего слюни идиота с безумным взглядом, либо заглушишь душевные страхи при помощи крепкого вина или еще чего похлеще. И лишь однажды этим средством не обойтись, с бутылкой придется не расставаться и лишь только начнет исчезать блаженная безмятежность пьяницы, как надо тут же ее возвращать парой больших глотков.

Именно это здесь и происходило. Только вместо вина использовалась какая-то другая дрянь, с очень пряным мускусным запахом – им была пропитана одежда каждого из осмотренных мною воинов врага. Только одежда разлетевшегося на части некроманта – а он точно им был – пахла не мускусом, а свежей сосновой хвоей. Он что, одежду в хвойном отваре полоскал и ею же мылся?"

"Постоянное опьянение вызывает безразличие ко многому, в том числе к внешнему виду. Дисциплина разваливается, работа стоит на месте. И если не развеять всеобщую апатию, то хотя бы чуть ослабить ее воздействие и заставить людей вернуться к исполнению обязанностей, может только одно – властный, жесткий или даже жестокий командир с ничем не замутненным умом и твердо видящий перед собой цель. Такую, как приказ от еще более высокого командования. Такой человек вполне может растормошить и запугать любого пьяницу. Внушаемый им страх будет столь силен, что заглушит страх перед этим гиблым, проклятым местом. А парочка экзекуций заставит всех запомнить несколько простых правил, установленных командиром – когда можно и нельзя пить, о сменах караула, об обходах, чистоте, порядке и прочем.

Так вот – командира здесь не было. Именно сейчас не было, к моменту нашего здесь появления. Только этим можно объяснить, что свора тяжело одурманенных солдат поголовно предавалась безделью. Либо главный здесь человек уехал по делам, либо же он умер сам, либо с чьей-то помощью – от подобных подопечных вполне можно ожидать удара ножом в спину. Ибо в тебе они видят лишь помеху на пути к сладостному забытью… Но у командира должен быть помощник, столь же трезвый, как и он. И помощник и охранник в одном лице – я бы здесь в одиночку находиться побоялся, ибо во сне человек беззащитен. Раз обоих нет… ладно, вернусь к обдумыванию чуть позже. Что известно еще?

Когда мы явились незваными гостями, гномы сидели в клетках – я бросил взгляд в центр гигантского колодца, на выходящих и выползающих коротышек, опутанных звенящими цепями. Это привычно, разумеется, держать рабов в клетках, но только ночью. Днем раб должен работать! Это главный принцип любого рабовладельца или хозяина каторги. Раб должен приносить прибыль. Ни к чему кормить бесполезного невольника.