Можно было его проигнорировать, но Павел решил сходить, взяв с собой Ломакса, и не прогадал. Адвокат отработал свой гонорар на двести процентов, Веласкеса не только не посадили в «обезьянник», но еще и вознаградили, вернули найденные при обыске деньги. Двадцать пять тысяч получил Ломакс.

Еще пять тысяч ушло на восстановление камеры, со старой сняли лицензию и пришили к новой. Вместе с ней Павел появился в «Сегунда-Ньюс», но, не поддавшись на уговоры Коллинза, оставаться на полную ставку там не стал, подписал договор о приоритетных репортажах. Он обязался предлагать свои записи в первую очередь им, а они – платить или не платить. Только казалось, что Павел от этой сделки ничего не получал, стать пусть даже внештатным сотрудником «Ньюс» было престижно.

Все эти дни Павел ждал, что Карпов пришлет своих головорезов, или объявится настоящий хозяин яхты, но ничего из этого не произошло. В среду с ним связался Фишер, сообщил, что теперь у компании другое начальство, и оно в услугах Веласкеса не нуждается.

– Никаких претензий, сеньор Веласкес, – Фишер был сдержан и сух, – и ничего личного. У новых владельцев свой взгляд на бизнес, и магов они в нем видеть не хотят.

Значит, о деньгах они знали. Что случилось с Карповым, Веласкес спрашивать не стал, а Фишер, в свою очередь, ему не сказал, но обычно из таких дел владельцы уходили окончательно, покидая заодно и этот мир.

Оставалось решить вопрос с оружием, запасной пистолет хранился у Павла дома, и он решил, что этого будет пока достаточно. Сумка с карабином и другим пистолетом может где-нибудь всплыть, целиком или по частям, заявление о пропаже он переслал полиции, заплатил три тысячи штрафа, оставалось ждать тридцать дней, чтобы купить новое."

"Так что в пятницу рано утром Павел оседлал отремонтированный байк, доставленный страховой в целости и сохранности, попрощался в очередной раз с сеньорой Гименес и выехал на Каменное шоссе в сторону Майска. В привычном месте он свернул с дороги к зарослям гевей, остановился на полянке, браслет снимать не стал, просто посидел минут пять на одном месте и тронулся обратно, на шоссе. Но выехать с поляны ему не позволили.

Перед байком возникло приземистое тело ягуара. Большая кошка уселась, отсекая Павла от дороги, глядя прямо в глаза.

– Эй, я свой. – Павел стянул на всякий случай с руки браслет. Если придется бороться за свою жизнь, он может помешать.

Но ягуар нападать не стал. Он коротко и совсем не грозно рыкнул, и из зарослей показались еще трое. Самка держала в пасти небольшого котенка, даже издали было заметно, что с ним не все в порядке: по сравнению со вторым детенышем, вышагивавшим рядом с матерью, он был гораздо мельче, один глаз заплыл белым, передняя лапка была чуть вывернута, тусклая шерсть не скрывала проплешин.