– У тебя что, в самом деле нет желания предотвратить это? Нет, давай так – чисто с женской точки зрения: тебе что, действительно не жаль своих юных соплеменников? Не жаль вот этих невольных убийц, у которых в одночасье рухнет вся жизнь?

– Слушай, выключи свой долбаный пафос, говори по-человечьи! – Ленка недовольно скривилась. – И я не поняла: ты кого мне предлагаешь пожалеть? Каких-то трусливых баранов, которые терпят все эти издевательства и отворачиваются, когда их женщин, как ты только что доложил, имеют в коридоре, на лестнице и в душевой?!

– Эээ... Оуэмм...

Понимаешь... Дело в том, что... – Леха попробовал что-то вставить, но Ленку это завело еще больше.

– Да пусть они вообще все сдохнут, слезинки не пророню! Нет, надо же – их там семеро на одного, а они что-то мычат, блеют, как бараны, планы какие-то вынашивают! Да давно бы бросились, голыми руками задавили бы ублюдков!!!

– Спокойнее, – предупредил Федя, тревожно оглядываясь. – На нас смотрят...

– Да пусть смотрят, нам по барабану! – боевито воскликнула Ленка. – Надо же, целую философскую концепцию построил: почему трусливые бараны позволяют себя стричь, не бодаются, хотя у них есть рога!!! Ты представь себе, что было бы, если бы там жили сто пятьдесят чеченов, а тридцать славян имели бы их баб и отбирали у них деньги! Да их бы в секунду порвали на британский флаг!!!

– Ну, извини, если моя концепция тебе чем-то не угодила, – Леха был красен, у него даже глаза налились кровью – вот-вот заплачет от обиды.

 – Только прошу не забывать: подавляющее большинство студентов и вообще русской молодежи – хилые, неразвитые физически, инфантильные существа, живущие в буквальном смысле под маминой юбкой. Не всем, увы, повезло родиться такими сильными и бесстрашными...

Леха кивнул на Федю, сделал особо крупный глоток из стакана с соком (чуть не поперхнулся) и хотел продолжить – но Ленка не дала:

– Зато всем повезло родиться свободными, и каждый волен сделать выбор: умереть в бою, защищая эту свободу, или жить на коленях. И не смей оправдывать вашу трусость и физическую немощь! Кто вам мешает качаться? Кто заставляет с утра до вечера пялиться в ящик, курить, сосать пиво и валяться?! Вы все – так называемые русские мужики – алкаши и слабаки, вы все – дезертиры в этой войне, которая очень скоро закончится вашим поражением!

– Тише! – цыкнул Федя.

 – Смотрят же, ну!

– Да по барабану!

– А нам не по барабану, – поддержал я Федю. – Хотя бы уже потому, что до сего момента мы всего лишь развлекались детскими шалостями, и если теперь нас из-за тебя преждевременно «спалят», мы так и не успеем сделать ничего путного. Так что возьми себя в руки и угомонись.

– Угомонилась, – буркнула Ленка, успокаиваясь так же внезапно, как и завелась.