Когда уже после Брянска, где к «армии» Жанны присоединяется сразу почти тысяча человек, колонна, по настоянию дяди Паши, опять выныривает на Киевскую дорогу, обнаруживается, что автострада по всей ширине перегорожена металлическими «ежами», а за «ежами» сомкнул пластиковые щиты отряд особого назначения: дубинки, пятнистые комбинезоны, шлемы с закрышками. Вперед выступает офицер с репродуктором на груди и резко машет рукой, чтобы машины остановились.

Наступает, по-видимому, критическое мгновение всего похода. Ясно, что командиру отряда отдан очень четкий приказ: задержать и рассеять колонну «политических экстремистов», ясно, что ему даны инструкции применять все средства, какие он сочтет нужным – вероятно, слезоточивый газ, дубинки, водометную установку (две машины типа «пожарных» уже целятся на шоссе), – и не менее ясно, что командир намерен исполнить приказ любой ценой.

И если в ближайшие полчаса именно это и произойдет, если насторожившаяся колонна и в самом деле будет рассеяна, если будут реквизированы автобусы и прочее их небогатое оснащение и, конечно, если хотя бы на сутки Жанна будет подвергнута превентивному задержанию, то на этом, по-видимому, и закончится их отчаянное предприятие: собрать «армию» во второй раз ей уже не дадут, момент будет упущен, энтузиазм растворится в безбрежных российских просторах, ей навсегда придется проститься с мыслями о предназначении.

Понимает все это, наверное, не только Жанна. Колонна автобусов, грузовиков, мотоциклов растерянно приваливается к обочине. С подножек, из кабин, из крытых фургонов сыпятся люди. Они топчутся и постепенно пробираются к ней, будто ища защиты.

Жанна видит встревоженное хмурое лицо дяди Паши, бледную физиономию Зайчика, обрызганную сыпью веснушек, видит обрамленные веками, черные изюмины глаз Дона Степано. Кажется, он что-то советует; губы его, во всяком случае, размыкаются. Однако слова, будто чернила, расплываются в воздухе. Звуки до нее не доходят, как впрочем и все остальное. Она знает лишь, что все решается именно здесь, в эти минуты. Судьба всего предприятия. Сейчас или никогда! И тогда она поворачивается и идет по шоссе к колючему ограждению. А навстречу ей движется офицер, придерживающий на груди зев мегафона. "

"Этот короткий сюжет потом много раз будет показан по телевидению. Вся Россия увидит борозды бескрайних полей, гребенкой уходящие к горизонту, пыльные, точно искусственные, кустики ивы у придорожной канавы, серую, со свинцовым оттенком ленту дороги, и две так непохожие друг на друга – медленно сближающиеся фигуры. Погода в тот день под стать этой драматической сцене: небо в толстых трехъярусных облаках, и потому свет – рассеянный, почти не образующий тени.