Магноса «Война с Иисусом», можно предполагать, что здесь осторожно затрагивалась тема сотрудничества. Ничего удивительного в этом, конечно, нет. Кризис русского православия стал в последние годы вполне очевиден. Огосударствляющаяся церковь России утрачивает пассионарность, и ее теснят протестантские миссионеры, хлынувшие сюда со всего мира. Нечего противопоставить их профессиональной энергии. Церкви необходима личность, способная всколыхнуть сердца. Необходимо чудо, которое коснулось бы каждого россиянина. Требуется сиянии благодати – распределяемой, разумеется, только с санкции РПЦ.

Ситуация даже для непросвещенного взгляда критическая. И обеспокоенные иерархи уже на этих предварительных переговорах дают понять, что, конечно, и речи не может быть ни о каком официальном благословении Жанны, здесь даже намеки опасны и вызовут опровержение религиозных верхов, но вот благожелательное отношение к подвижничеству вполне возможно. Позитивный нейтралитет; естественно, при соблюдении определенных условий. А для понимающего человека это кое-что значит.

Для Кармазанова это действительно кое-что значит.

Поддержка церкви в данный момент им очень желательна. Она превращает их в силу, обладающую определенной доктринальной природой. Стихия организуется, возникает прочный и надежный фундамент. От Жанны в такой ситуации требуется совсем немного: только помалкивать и умно кивать, когда к ней обращаются. Более от нее никому ничего не нужно. Кармазанов искренне убежден, что так именно и произойдет. Ведь до сих пор Жанна не проявляла политической самостоятельности. И вдруг с изумлением, близким к панике, слышит он, как Жанна ответствует, что обязательства, изложенные иерархами, слишком неопределенны: давайте от слов к делу, что именно вы предлагаете? А дальше, практически без перехода: что для нее лично нет разницы между конфессиями. Бог един, и безразлично, откуда восходит к нему молитва: из православного храма, из синагоги, из пагоды, из мечети. Вряд ли Он обращает внимание на подобные мелочи. Кармазанов просто не успевает вмешаться в ее самоуверенный монолог. А когда он приходит в себя и прерывает его резким взмахом руки, момент упущен, исправлять что-либо уже поздно. Слово сказано, слово было у Бога, и оно было – Бог. Иерархи, как можно понять, не опускаются до подобных дискуссий. Строгие лица их утрачивают человеческие черты, монашеские одеяния выглядят непробиваемыми доспехами, а тяжелое серебро на крестах – ярким и недоступным. Оно будто защищает их от прорезавшегося соблазна. Скрипучими вежливыми голосами сказаны еще несколько фраз, и переговоры заканчиваются, так фактически и не начавшись."

"Вот почему ярость Кармазанова беспредельна.