Если все в порядке – дает напарнику отмашку: просто отпереть погреб и тикать.

А как быть, если что-то пойдет не так, Акимов и сам не знал. Что он станет делать, если Жорик смотается? Или его повяжут? Или если в чемодане окажется, допустим, резаная бумага? Велеть тогда своему помощнику убивать беззащитных женщин? Мочить их самому?.. Даже подумать было страшно.

Ладно, сообразим по ходу.

Сева приехал в Мытищи. Свою машину оставил на парковке возле вокзала. На автобусе добрался до деревни Высоково. И углубился неподалеку от нее в лес. Оставалось лишь ждать, покуда Жорик, как птичка в клювике, принесет ему чемоданчик с богатством.

Поначалу Севе казалось: прекрасный план. Отличная конспирация. И вообще все пройдет как по маслу.

Но чем дольше он сидел в лесу у деревни Высоково, тем больше слабых звеньев в своем логическом построении находил.

Вдруг Георгия в камере хранения повязали?

Вдруг взяли, когда он садился в электричку в Москве? Или когда выходил из нее в Мытищах? И сейчас он вовсю дает показания против него?!

Или Жорика вообще никто не повязывал. Хитрый парень чемодан взял. Но поехал с ним не в Высоково, а совсем в другую сторону. Зачем довольствоваться малым, если можно забрать все?

И конспирация получилась ни к черту."

"Зачем он – идиот! – бросил машину под кучей видеокамер, на вокзальной парковке? Да, здесь, в лесу, его никто не видит – но дальше-то что?! Как ему отсюда выбираться – что с чемоданом, что без него?

В итоге к половине второго ночи Севу колотила крупнейшая дрожь, и он глазам своим не поверил, когда на обочине остановилась Жорикова машина.

Сазонов медленно – очень медленно – вылез из «девятки». Справил малую нужду. Потом выставил на обочину чемодан. И поехал дальше.

«Это подстава! Только я подойду – налетит ОМОН! – в панике думал Акимов. – Или там никаких денег, бумага… Или…»

К обочине стала прижиматься старенькая «копейка».

Сеня облился холодным потом. Ночь летняя, светлая. Он хорошо видел: машина ехала прямехонько на чемодан… задела его передним колесом, уронила.

Остановилась. Акимов прокусил губу до крови. Из открытого окошка донесся пьяненький женский голос:

– Ну Шами-ииль! Тут ведь видно все!..

И «копейка», взревев, рванула дальше.

А Сеня, торопливо и пугливо, как заяц, ринулся к обочине. Схватил чемодан, прижал к груди. Бросился обратно в лес. Трясущимися руками открыл. Увидел деньги.

И, с трудом шевеля ногами, побрел через лес в Мытищи.