Поволок за собой.

– Доча! Делай все, как он говорит! – жалобно выкрикнула вслед мама. Язык у нее заплетался, голос звучал слабо.

Девочка с вызовом взглянула негодяю в глаза:

– Маме нужен врач.

– Будет, – хмыкнул тот. – Бабки за вас заплатят – будет вам и врач. И грач. И первач.

И захохотал противным тоненьким голоском.

Ввел в избу с разбитыми окнами, подтащил Лену к открытой крышке подвала, велел:

– Залазь.

Внизу – темно, страшно. Сыростью тянет, гнилью. Девочка инстинктивно сжалась.

– Можешь сама. Могу сбросить, – чуть не ласково предложил парень.

Достал нож – девочка отшатнулась. Но он всего лишь разрезал веревку, что стягивала ей запястья.

Не будь за их спинами, во дворе, беспомощной мамы! Она бы еще раз попробовала – ногой его в пах, как в компьютерной программе по самообороне, и бежать.

Но покорно спустилась в отвратительный склизкий подвал. Похититель сразу захлопнул люк, и стало совсем темно. Неужели он маму в другое место посадит?

Но нет. Загрохотали шаги, снова отворилась крышка. И мама – видно, что на ногах она держалась из последних сил, – скатилась по шатким ступеням вниз.

Похититель тут же вытащил лестницу. Равнодушным голосом произнес:

– В углу полазьте, там фонарик. Жрачка. Вода. Не помрете, короче. А как деньги за вас заплатят – сразу отпущу.

И снова захихикал.

Едва крышка закрылась, Лена в кромешной темноте, на ощупь бросилась к матери:

– Мамочка, что, сердце, да?

Обняла, прижалась, почувствовала: щеки матери мокры от слез.

А она так сама надеялась, что мама – всегда сильная, находчивая, смелая – ее утешит…"

"– Мамуля, пожалуйста, не плачь! – умоляюще произнесла девочка. – Мы выберемся отсюда. Обязательно выберемся. Выкуп за нас заплатят – и он отпустит. Или мы сами сбежим!

Она встала на четвереньки. Глаза потихоньку привыкали к темноте, и девочка стала обшаривать их тюрьму. Совсем крошечная, меньше кладовки. Вдоль стены – пустые полусгнившие стеллажи. А вот и фонарик нашелся, только светил еле-еле, батарейка, видно, совсем слабенькая. Но в неярком неровном свете видно, насколько бледное, изможденное у мамы лицо.

– У тебя лекарства с собой? – бросилась к ней девочка.

– В сумочке… были, – горько усмехнулась мать. – А она в машине осталась.

– Черт, надо потребовать у него! Эй! Ты! Придурок! – громко закричала Лена.

Мама сразу сжалась, произнесла жалобно:

– Пожалуйста, не дергай ты его больше! Я как-нибудь справлюсь. Сейчас, посижу немного, и все само пройдет.

Но девочка отодрала от стеллажа висевшую на одном гвозде гнилую доску, начала стучать в стену, требовать:

– Открой! Открой немедленно!

– Леночка, – вздохнула мать. – Ты зря тратишь силы.