Потом выпрямился, отжал шляпу и надел ее на голову.

— Похоронить мертвых, — сказал. — Позаботиться о живых. И начинать отстраиваться.

* * *Ударил колокол на кампанилле. Словно желал подать знак, что — уцелел. Что, хотя многое изменилось, однако некоторые вещи остались неизменными.

— Пойдем отсюда. — Геральт вынул из-за воротника мокрые водоросли. — Лютик? Где мой меч?

Лютик задохнулся, указывая на пустое место под стеной.

— Да только что… Только что здесь был! Твой меч и твоя куртка! Украли! Сучье племя! Украли! Эй, люди! Тут был меч! Отдайте, прошу! Люди! Ах вы, сукин-сыны! Чтоб вас разорвало!

Ведьмак внезапно покачнулся, почувствовав дурноту. Мозаика его поддержала. Худо мне, подумалось ему. Худо мне, если удерживать меня приходится девушке.

— Хватит с меня этого города, — сказал он. — Хватит всего, чем этот город является. И что он собой представляет. Пойдемте отсюда. Побыстрее. И подальше.

Интерлюдия

Двенадцатью днями позже

Фонтан тихонько журчал, облицовка пахла мокрым камнем. Пахли цветы, пах плющ, взбиравшийся по стенам патио. Пахли яблоки на блюде на мраморной столешнице. Два бокала потели от охлажденного вина.

У столика сидели две женщины. Две чародейки. Окажись случайно рядом некто с артистическим вкусом, преисполненный художественного воображения и склонный к лирическим аллегориям, у него не было бы проблем с описанием обеих. Пламенно-рыжая Литта Нейд в киноварно-зеленом платье была словно закат солнца в сентябре. Йеннефер из Венгерберга, черноволосая, одетая в черное и белое, вызывала мысли о декабрьском утре.

— Большинство соседних вилл, — прервала молчание Йеннефер, — лежит в обломках под обрывом. А твоя — нетронута. Ни одна черепица не упала. Счастливица ты, Коралл. Подумай, советую, не испытать ли судьбу в лотерее.

— Священники, — улыбнулась Литта Нейд, — не назвали бы это счастьем, упомянув о защите богов и небесных сил. Божества защищают справедливых и оберегают добродетельных. Награждают почтительность и праведность.

— Конечно. Награждают. Если захотят и если случайно окажутся поблизости. Твое здоровье, подруга."

"— Твое здоровье, подруга. Мозаика! Налей госпоже Йеннефер. Ее бокал уже пуст.

— Что касается виллы, — Литта отправила Мозаику прочь — взглядом, — то ее можно купить. Продаю, поскольку… Поскольку должна я отсюда выехать. Аура Керака перестала мне служить.

Йеннефер приподняла брови. Литта не заставила себя ждать.

— Король Вираксас, — сказала с едва заметным сарказмом, — начал свое правление с воистину королевских эдиктов. Primo, день его коронации станет в Кераке государственным праздником и днем, свободным от работы. Secundo, оглашается амнистия… для уголовников, политические же преступники продолжают сидеть — причем без права свидания и переписки.