Твердорук атаковал, закручивая ножевые финты, но споткнулся о лежавшего Роппа, на миг утратил равновесие. Геральт не дал Твердоруку его восстановить. В быстром выпаде секанул снизу в подмышку и второй раз, сверху, в сонную артерию. Твердорук упал, свернулся в клубок.

Господин Самса его удивил. Хоть без правой руки, хоть брызгал кровью из обрубка, левой он отыскал на полу мизерикорд. И замахнулся им на Лютика. Поэт крикнул, но выказал быстроту реакции. Упал со стула и отгородился им от нападавшего. А большего Геральт господину Самсе и не позволил. Кровь снова брызнула на потолок, люстру и торчавшие в ней огарки свечей.

Лютик поднялся на колени, уперся лбом в стену, после чего обильно, фонтаном, сблевал.

В комнату ворвался Ферран де Леттенхоф, с ним несколько гвардейцев.

— Что происходит? Что тут случилось? Юлиан! Ты в порядке? Юлиан!

Лютик поднял руку в знак того, что ответит через миг-другой, поскольку сейчас занят. После чего сблевал снова.

Инстигатор велел гвардейцам выйти, закрыл за ними двери. Присмотрелся к трупам, осторожно, чтобы не вступить в растекшуюся кровь и следя, чтобы кровь, капающая с люстры, не запятнала его дублета.

— Самса, Твердорук, Рихтер, — опознал. — И господин капитан Ропп. Доверенные князя Эгмунда.

— Они выполняли приказ, — пожал плечами ведьмак, глядя на меч. — Точно так же, как ты, подчинялись приказам. А ты об этом ничего не знал. Верно, Ферран?

— Я ничего об этом не знал, — быстро заверил инстигатор и отступил, опершись спиной о стену. — Клянусь! Ты ведь не подозреваешь… Не думаешь…

— Если бы думал — ты бы уже был мертв. Я тебе верю. Ты бы не рисковал жизнью Лютика.

— Нужно сообщить об этом королю. Я опасаюсь, что для князя Эгмунда это может означать исправления и дополнения к обвинительному акту. Ропп жив, мне кажется. Он сознается…

— Сомневаюсь, чтоб он сумел.

Инстигатор присмотрелся к капитану, который лежал, скорчившись, в луже мочи, обильно истекал слюной и непрестанно трясся.

— Что с ним?

— Обломки носовой кости в мозгу. И полагаю, несколько — в глазных яблоках.

— Ты ударил слишком сильно.

— Ровно так, как хотел. — Геральт отер клинок меча стянутой со стола скатеркой. — Лютик, ты там как? В порядке? Можешь встать?

— В порядке, в порядке, — пробормотал Лютик. — Мне уже полегчало. Сильно полегчало…"

"— Не выглядишь ты как тот, кому полегчало.

— Да к дьяволу, я ж едва-едва смерти избежал! — поэт встал, придерживаясь за комод. — Проклятие, я в жизни никогда так не боялся… Казалось, что мне донце из задницы вышибет. И все из меня снизу вылетит — включая зубы. Но когда я тебя увидал, понял, что ты меня спасешь.