«Ахеронтия». У нее отвратительная слава. Там, где она появляется, всегда что-то да случается.

— Например?

— Это команда наемников, которых якобы можно нанять на любой случай. А для чего, как полагаешь, нанимают наемников? Для строительных работ?

— Мне нужно идти. Прости, Коралл.

— Что бы ни планировалось, — произнесла она медленно, глядя ему в глаза. — Что бы ни произошло, я не могу в это вмешиваться.

— Не бойся. Я не собираюсь звать тебя на помощь.

— Ты плохо меня понял.

— Наверняка. Прости, Коралл.

* * *Сразу за поросшей плющом колоннадой он столкнулся с возвращавшейся Мозаикой. Удивительно спокойной и холодной посреди жары, гомона и бардака.

— Где Лютик? Он оставил тебя?

— Оставил, — вздохнула она. — Но чрезвычайно извинялся — и просил передать извинения тебе. Его попросили о приватном выступлении. В дворцовых комнатах, для королевы и ее фрауциммер[207]. Не смог отказать.

— Кто попросил?

— Мужчина, выглядевший как солдат. Со странным выражением глаз.

— Мне нужно идти. Прошу прощения, Мозаика.

За увитым разноцветными лентами павильоном собралась толпа, был сервирован стол: паштеты, лососи и утки в студне. Геральт прокладывал себе дорогу, высматривая капитана Роппа или Феррана де Леттенхофа. Вместо этого он столкнулся прямо с Фебом Равенгой.

Ресторатор выглядел как аристократ. Облачен был в парчовый дублет, на голове красовалась шляпа, украшенная пучком пышных страусовых перьев. Сопровождала его дочка Пираля Пратта, одетая в элегантную мужскую одежду.

— О, Геральт! — обрадовался Равенга. — Позволь, Антея, представлю тебе: Геральт из Ривии, славный ведьмак. Геральт, это сударыня Антея Деррис, концессионерка. Выпей с нами вина…

— Простите, — извинился он, — но я спешу. А с госпожой Антеей я уже познакомился, хоть и не лично. На твоем месте, Феб, я бы ничего у нее не покупал.

Арку над входом во дворец некий ученый лингвист украсил девизом: CRESCITE ET MULTIPLICAMINI[208].

Остановили Геральта скрещенные алебарды.

— Вход запрещен.

— Я должен срочно увидеться с королевским инстигатором.

— Вход запрещен, — из-за алебардщиков выступил командир караула. В левой руке он сжимал спонтон[209]. Грязный палец правой уткнул прямо в нос Геральту. — Запрещен, понимаете, милсдарь?

— Если не уберешь палец от моего лица, сломаю его в нескольких местах. Ну вот, так намного лучше. А теперь веди к инстигатору!

— И всякий раз, как сталкиваешься со стражей, — тут же скандал, — отозвался из-за спины ведьмака Ферран де Леттенхоф, шедший, должно быть, следом. — Это серьезный недостаток характера. Способен повлечь за собой досадные последствия.

— Не люблю, когда кто-то запрещает мне входить.

— Как раз для того все эти стражи и посты. Не пришлось бы их расставлять, если б вход был для всех свободен. Пропустите его.