— Поклянись, Геральт, — совершенно неожиданно отозвался Франс Торквиль, — что ты их достанешь. Что не простишь им…

— Дам-ка я ему кой-чего на сон и супротив горячки, а то бредит. А ты, ведьмак, ступай. Обожди под избой.

Ждал он недолго. Бабка вышла, подтянула юбку, поправила сбившийся венок. Уселась рядом, на завалинке. Потерла стопой о стопу. Были они необычайно маленькими.

— Спит, — объявила она. — И пожалуй, выживет, если ничего дурного не случится, тьфу-тьфу. Кость срастется. Спас ты ему ходилку-то ведьмачьими чарами. Хромым останется и на коня, думается мне, уже никогда не сядет, но две ноги — не одна, хе-хе.

Она сунула руку за пазуху, под вышитую безрукавку, отчего запах трав только усилился. Вынула деревянную коробочку, открыла ее. Поколебалась секунду-другую, предложила Геральту.

— Нюхнешь?

— Нет, спасибо. Я фисстех не употребляю.

— А я вот… — травница втянула наркотик сперва одной, потом другой ноздрей. — А я вот — порой. Обалденно влияет! На остроту мысли. На долголетие. И на красоту. Ты только глянь на меня.

Он поглядел.

— За ведьмачье лекарство для Франса, — бабка вытерла слезящийся глаз, хлюпнула носом, — я благодарю; не забуду этого. Знаю, что вы тщательно те ваши декокты бережете. А ты поделился с ним, без раздумий. Хотя, окажись ты в нужде, может их как раз не хватить. Не боишься?

— Боюсь.

Она повернулась в профиль. И правда некогда была красивой женщиной. Но уж давненько.

— А сейчас, — отвернулась, — говори. О чем ты хотел спросить Франса?

— Не важно. Он спит, а мне пора в дорогу.

— Говори.

— Гора Кремора.

— Вот так бы и сразу. Что ты хочешь знать об этой горе?

* * *Изба стояла далеко за селом, под самым бором, а тот стеной вздымался сразу за оградой сада, в котором ветки гнулись от тяжести яблок. Все остальное было в рамках сельской классики — сарай, сеновал, курятник, несколько ульев, огород, куча навоза. Из трубы сочилась лента белесого и приятно пахнувшего дыма.

Гребущиеся у плетня цесарки заметили ведьмака первыми, подняли адское голготание, предупреждая всю околицу. Крутившиеся во дворе детишки — трое — помчались в сторону дома. В дверях появилась женщина. Высокая, светловолосая, в переднике поверх полотняной юбки. Он подъехал ближе, спрыгнул с коня.

— Мое почтение, — поприветствовал ее. — Хозяин дома?

Дети — все девочки — вцепились в мамины юбки и фартук. Женщина глядела на ведьмака, и во взгляде ее не отыскать было симпатии. И не мудрено: она отлично видела рукоять меча над плечом ведьмака. Медальон на его шее. Серебряные шипы на перчатках, которые ведьмак совершенно не скрывал. Скорее — открыто демонстрировал.

— Хозяин, — повторил он. — Отто Дуссарт, стало быть. Есть у меня к нему дело.

— Какое?

— Личное. Он дома?

Она смотрела молча, чуть склонив набок голову.