— Будто я о ваших разбойничаньях не слыхал! Но идею драпать как можно скорее поддерживаю. Ставь все свои тряпки, Пудлорак, выплывай на теченье, и — ходу, что есть сил!

Капитан отдал приказы, матросы занялись такелажем. Сам Пудлорак отправился на нос; поразмыслив, Геральт и краснолюд присоединились к нему. Ван Влит, Фиш и Коббин ругались на ахтердеке.

— Господин Пудлорак?

— Чего?

— Откуда взялось название вашего корабля? Да и та весьма нетипичная носовая фигура? Хотели привлечь священников в качестве спонсоров?

— Шлюп спустили на воду как «Мелюзину», — пожал плечами капитан.

 — С подходящей к названию и радующей глаз носовой фигурой. А потом изменили и то и другое. Одни говорили, что как раз в оном спонсорстве и дело. Другие — что новиградские священники были готовы обвинить милсдаря ван Влита в ереси и кощунстве, а потому он хотел влезть им в… Хотел к ним подольститься.

«Пророк Лебеда» рассекал носом волны.

— Геральт?

— Что, Аддарио?

— Та лисица… Или агуара… По тому, что я слышал, ей под силу изменять свой облик. Может предстать женщиной, но может и лисом перекинуться. Получается — как волкулак?

— По-другому.

Волкулаки, медведолаки, крысолаки и подобные им — териантропы, люди, которые способны превращаться в зверей. Агуара же — антерион. Животное — или, скорее, существо — которое может оборачиваться человеком.

— А ее силы? Слыхал я невероятные истории… Будто агуара способна…

— Я надеюсь, — оборвал его ведьмак, — добраться до Новиграда прежде, чем агуара продемонстрирует нам свои способности.

— А если…

— Лучше было б обойтись без «если».

Поднялся ветер. Захлопали паруса.

— Небо темнеет, — кивнул Аддарио Бах. — И кажется, расслышал я далекий гром.

Слух краснолюда не подвел. Прошло несколько минут, и загремело снова.

На этот раз услыхали уже все.

— Идет буря! — рявкнул Пудлорак. — На стремнине перевернет нас кормой кверху! Надобно нам убегать, скрываться, прятаться от ветра! К парусам, парни!

Он оттолкнул рулевого, сам повернул штурвал."

"— Держаться! Держаться всем!

Небо над правым берегом сделалось темно-гранатовым. Внезапно обрушился вихрь, ворвался в лес на речном откосе, закружил там. Кроны больших деревьев затрепетали, меньших — согнулись под напором. Полетели листья и ветки — даже сучья покрупнее.

Ослепительно блеснуло, почти сразу же раздался душераздирающий треск грома. Потом, без паузы, громыхнуло снова. И в третий раз.

В следующий миг, известив о себе нарастающим шорохом, хлынул дождь. Стена воды скрыла все вокруг. «Пророк Лебеда» колыхался и танцевал на волнах, то и дело резко переваливаясь с боку на бок. К тому же — потрескивал. Трещала, казалось, каждая досочка. Каждая досочка жила собственной жизнью и двигалась, казалось, совершенно независимо от прочих.