Отстраняться от красивой, сосредоточенной врачевательницы не хотелось ни капли. И все же, когда магия охватила все тело, я с трудом из себя выдавил:

— Хватит. Теперь поговорим.

Ника не сразу оторвала от меня ладошки. Через несколько секунд виновато отдернулась и сцепила святящиеся пальцы в замок, будто пытаясь удержать и магию, и себя от меня на расстоянии.

Щеки порозовели, взгляд опустился мне на грудь, потом уехал ниже — как раз туда, где виднелся торс под обрывками ткани. Затем бедняжка окончательно смутилась, отвела глаза в сторону двери, закусила губу и прошептала:

— Напомни, на чем мы остановились?

— На том, что своим истинным врать не полагается.

— А если, — девочка запнулась, — моя тайна не только моя, и подставлять другого не хочется… Что тогда? Как быть?

Ее вопрос вспорол хрупкий кокон терпения, заставляя зарычать:

— У тебя не может быть от меня тайн. Все, что ты знаешь, все, что думаешь, теперь принадлежит мне. Ты вся моя, ирэя, забыла?

— Вообще-то о таком не забудешь, но… Допустим, до того, как стать твоей ирэей, я с одним человеком сделала не то что бы нехорошее, а скорее неожиданное…

— Что.

Ты. Сделала? — скрипнул зубами, рванулся до скрежета скоб. В голове пронеслась картинка. Ника и Кейрон. Вместе. Все эти годы. Грудь свело, и я отчеканил: — Ему не жить! Я не прощу и не забуду.

— Просто поверь мне, мы ничего не хотели плохого… — попросила, сложив умоляюще ладошки.

— Не с того ты начинаешь, ирэя, — изнутри зарычал зверь, и я снова дернулся на скобах. — Ты просишь о доверии, солгав. На лжи доверия не построишь.

— На угрозах тоже доверия не построишь… — серые глаза возмущенно сверкнули.

 — Ты мне угрожаешь и при этом требуешь довериться.

— Ладно, — стиснул зубы. — Давай без угроз. И без лжи. Просто расскажи все, как есть.

Сердце Ники забилось вскачь, она сильнее сжала руки и на выдохе выпалила:"

"— Я не могу рассказать. Прости. Когда начну тебе доверять, тогда расскажу. А сейчас не могу. Ведь я совсем не знаю тебя…

— Как и я тебя.

— Это не я упрашивала забрать меня за стену! — она гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела в глаза. — Если я тебе не нужна такая, как есть, без абсолютного к тебе доверия, то уходи один.

— Даже не обсуждается, — отрезал я. — Или уходим вместе или я остаюсь.

В тот самый миг, когда наш разговор зашел в тупик, Дариус очень некстати убрал пузырь и, виновато кашлянув, предупредил о том, что я и без него уже понял:

— Мой принц, к нам идут. Осталось пять, четыре, три…

На счет ""один"" дверь со скрипом открылась, пропуская в проем дежурного стража с багровым шрамом на все лицо. Ленций — так его звали другие. Жестокий и наглый, он боялся меня гораздо меньше своих товарищей.