Опускаюсь на колени, подползаю поближе и осторожно приподнимаю светло-розовое покрывало, спущенное до пола. В густом полумраке едва различаю огромное серо-бурное нечто с лапами и хвостом.

Меня вмиг переполняет возмущение, от злости трясет так, что еще чуть-чуть и заору! Как Кейрон мог… нет, как он посмел притащить мне труп собаки в качестве подарка? Это хуже, чем самое изощренное издевательство!

Я не буду спать с мертвым псом по соседству! Верну дарителю, даже если придется до посинения бродить по дворцу в поисках принца!

Заползаю под кровать, аккуратно берусь за заднюю лапу и… замираю. Лапа теплая и мягкая! У погибших животных, с которыми не раз приходилось сталкиваться в приюте, тело быстро остывало.

Может, в этом мире биологические законы действуют по-другому?

С трудом вытягиваю из-под кровати пса, ужасно тяжелого и большого. Пару раз неслабо бьюсь головой об каркас и под конец покрываюсь потом от волнения и усилий. Когда тело собаки оказывается целиком открыто взгляду, медленно потираю набитые шишки и силюсь переварить увиденное.

На когда-то серую, а теперь окровавленную морду надет необычной формы намордник, на шее — кожаный ошейник, перевязь от которого тянется к кроватной ножке.

А главное — грудь цела и тяжело вздымается. И сердце, на моих глазах недавно съеденное, слабо, но бьется. Он жив, хотя радоваться нет причины. Ведь с такими ранами долго не живут."

"Разве это возможно? Если сердце бьется внутри, то что я видела на сегодняшнем ужине? Иллюзию? Обман? Гипноз? Магию?

Прикасаюсь к бедной собаке, которая даже дышит с трудом. У нее порезаны мышцы, а в передней лапе кости раздроблены в фарш. Наверно, и ребра сломаны, и внутренние органы задеты, только как я это узнаю без оборудования? И к чему узнавать, когда у меня нет лекарств?

Острое желание помочь разрывает душу, а как это сделать, не представляю! Я бы бросилась в лабиринты дворца, чтобы позвать на помощь, но в памяти всплывает предупреждение Кейрона. О собаке никто не должен узнать.

Правой рукой поглаживаю пса по серым кусочкам шкуры, левой стираю с щек теплые капли. Под ребрами печет, глаза застилает пелена слез. Больно за несчастное животное, и этой боли тесно внутри. Острые чувства распирают грудь, отчаянно просят выхода, и я, не вполне понимая, что происходит, выпускаю их наружу.

Внезапно в кончиках пальцев начинается знакомое жжение, медленно, будто нехотя, загорается зеленая подсветка с неоновыми искорками. На сей раз вместо того, чтобы ползти вверх по руке, зеленая дымка и искорки льются на псину.

Попав на шерсть, они не гаснут, а струятся дальше, точно медленный, вдумчивый ручеек, кое-где останавливаясь и сгущаясь, а кое-где ускоряя течение. Постепенно зеленая магия охватывают все тело собаки, от носа до кончика хвоста.