Теперь бой, — скупым кивком он указывает на клетки, достает из кожаного кисета кусок золота и кидает перед своими ногами. — Ставлю на клешню.

— На клык, — принц отвязывает от пояса кошель с золотыми монетами и высыпает их на пол рядом с золотым куском.

И снова ничего не понятно. Что кому доказал? И почему руки Кейрона вдруг перестали меня больно стискивать, и он утащил меня к столу? По-прежнему в растерянности наблюдаю за происходящим.

Клетку с волкодавом ставят поверх скорпионьей, затем два стражника синхронно дергают за пол верхней клетки, и крышу нижней. В результате их махинаций пес проваливается в дыру, падает на спину скорпиона и тут же с грозным рыком отскакивает.

Зверь по экстерьеру напоминает Рекса, над которым я шефствовала в питомнике. Как ему выстоять против огромных клешней и стальной чешуи? В сердце снова ёкает, на сей раз сильнее, и я, задрав голову, обращаюсь к принцу:

— Останови это.

Языком ворочать тяжело, поэтому изо рта вместо нормальной фразы вылетает нечленораздельное мычание. Однако принц, похоже, меня понимает.

— Нет, — отрезает он, продолжая спокойно наблюдать за возней в клетке.

До ушей доносятся жуткие звуки: рык, клекот, треск, хрип, стук, треск. Кошусь опасливо на черно-пепельный ком из переплетенных тел, где на сером фоне уже распускаются красные пятна. Наверно, не выпей я ту отраву, я бы билась в истерике с порванными в клочья нервами. А сейчас лишь ежусь, обнимая себя за плечи, а из моего рта снова вырывается бессвязный набор звуков, как ни странно понятный жениху:

— Прошу. Пес не должен умереть.

Кейрон долгим, пытливым взглядом буравит мои глаза, будто силясь там что-то найти. Я бы тем же ему ответила, будь для этого силы. Попыталась бы найти в этом мужчине милосердие или сострадание к живому существу, обреченного по чьей-то дурацкой прихоти на смерть. Вдруг он наклоняется ко мне, обжигая ухо горячим дыханием:

— Если вмешаюсь, обещай, что забудешь про брачный ритуал, когда я приду к тебе сегодня ночью, — теперь его взгляд скользит по лицу, по шее, по груди, в подробностях рассказывая о намерениях.

От его взгляда становится жарко. Или просто воздух накалился от скопления разогретых зрелищем тел.

Сейчас мне плевать на себя.

Наверно, я и почку отдала, если бы он попросил.

Однако согласиться на это предложение не могу.

Он красивый, богатый, знатный, и девушки, скорее всего, гроздьями вешаются ему на шею, а у меня… просто язык не поворачивается произнести «да».

Как назло пигментация на локте начинает зудеть, отвлекая от происходящего. Мне нужен доктор или целитель, на худой конец. Кто угодно, лишь бы объяснил, что это за кожная аномалия и как ее вылечить.

— Ты согласна? — сильные пальцы Кейрона приподнимают мой подбородок, чтобы снова встретиться взглядом.

— Нет.