— Рядом с двумя беснующимися ящерами?! Трехликий с вами! Вот уж не знал, что вам присущи суицидальные наклонности.

Я, всплеснув руками, замолкаю. Как он может оставаться таким спокойным да еще шутить?!

Какое-то время Бэлл в молчании хлопочет у каменного очага. Разводит огонь, пристраивает на нем чугунок с водой. Отщипнув от настенных пучков травы сухие листья, бросает их в кипящую воду, отчего всю комнату наполняет приятный аромат. Вскоре он ставит передо мной на столик глиняную чашу, из которой идет пар.

— Пейте! — аккуратно двигает чашу поближе. — Осторожнее, не обожгитесь.

— Нет, спасибо, — фыркаю и указываю в сторону шума. — Я не могу пить чай, когда они там друг друга убивают.

— Этот чай не ради удовольствия, а чтобы вы успокоились.

Старик выжидающе смотрит на меня ясными серыми глазами в доброй сеточке морщин, но я лишь мотаю головой. Не хочу себя одурманивать, если в любую минуту Йемрену может понадобиться помощь целительницы!

— Как знаете, — пожимает плечами Бэлл и, пододвинув себе чашу, делает из нее крошечный глоток. — А я не откажусь, знаете ли. На старости лет нервы уже не те. Приходится себя беречь.

Пока он неторопливо отхлебывает чай, время тянется бесконечно. Кажется, воздух от напряжения сгустился настолько, что просто не дает секундам разогнаться, и они завязли в сконденсированном пространстве.

Ерзаю на стуле. Мой взгляд скользит по стенам, полкам с кухонным скарбом, узкой, аскетичной кровати и худощавому хозяину комнаты, ни на чем не задерживаясь.

Всякий раз, когда снаружи раздается треск или шум, вздрагиваю всем телом и вслушиваюсь — не пора ли бежать на помощь? Затем снова дрожит земля, и я понимаю, что «разговор» еще не закончен.

Когда пол под ногами перестает трястись и наступает тишина, досчитываю до тридцати и кидаюсь к выходу.

В первый момент, распахнув дверь, мне кажется, что по деревне прошелся ураган. Большущий сарай неподалеку частично лишился стены. Теперь там зияет дыра, открывая взгляду соломенные скирды. Деревья на опушке леса поломаны, как сучки, а местами примяты. Некогда зеленая поляна взрыта черными оврагами.

Драконов нигде не видно, зато у опушки леса, чуть в отдалении, мелькает мужская фигура, пугающе темная от крови и земли.

Раненый, но хотя бы живой.

Только кто живой? Мой дракон или тот, от кого надо прятаться?

Что мне делать? Бежать к нему или от него?

Сердце бьется так, что вот-вот разорвется!

Вдруг неизвестно откуда рождается уверенность: это Йемрен. Осознание настолько ясное, что уже в следующую секунду, словно выпущенная стрела, мчусь в его сторону.

Северянин пострадал — он с трудом держится на ногах, а вот его противника нигде не видно.