Яна привстала, но тут же опустилась обратно на диван.

Тогда Виктор Николаевич принял огонь на себя и своим неподражаемым южным говорком поинтересовался, а не допускает ли многоуважаемый Сергей Васильевич хотя бы тени мысли, что ошибся? Ведь Горьков так и не признал вину.

На всякий случай Яна втянула голову в плечи, но Костенко добродушно засмеялся и сказал, что на дворе, слава богу, не сталинские времена, когда признание считалось царицей доказательств. То, что Горьков запирался до последнего, ничего не значит, потому что против него было столько улик, сколько редко удается собрать.

– Уж если того, что я перечислил, недостаточно, то тогда я вообще не знаю, как доказывать вину, – Сергей Васильевич театрально развел руками, – ах, молодежь, молодежь, все-то вам хочется выставить стариков дураками. Но нет, ребятушки, дело свое я крепко знаю.

После этих слов оставалось только уйти.

Виктор Николаевич увязался провожать, но в дороге все молчал, и Яна сначала смущалась. Однако вскоре ей сделалось на удивление легко, как с близким человеком. Зейда довел ее до парадной, прощаясь, спросил телефончик и не хочет ли она как-нибудь погулять, но Яна сухо отказалась.

Все-таки она девушка из интеллигентной семьи, а Виктор Николаевич, хоть и с высшим образованием, очевидно, что простой, как первый советский трактор. Возможно, он крупный специалист в своей области, но с общей культурой там беда. Один говор чего стоит! А физиономия какая простецкая! Родители в обморок упадут, если увидят Яну рядом с этим крестьянским сыном. И потом, извините, советские люди, конечно же, интернационалисты все без исключения, пятнадцать республик – пятнадцать сестер, никто не спорит, но надо смотреть правде в глаза: потому что лично Яне хотелось бы встречаться с коренным ленинградцем.

Не потому, что кто-то лучше или хуже по праву рождения, боже мой, конечно же, это не так, но чтобы было общее воспитание, общие интересы и как минимум чтобы на основе всего этого можно было бы понимать друг друга без труда. А то Зейда сказал «сгоден», и она полчаса думала, для чего же он признает себя годным, а оказалось, на украинском языке это значит всего лишь «согласен». Мы уважаем их культуру, они – нашу и, наверное, нет ничего плохого и тем более националистического, если девушка хочет оставаться в той среде, в которой выросла. Гулять он ее зовет, скажите пожалуйста! И чем предложит заняться? Посидеть на завалинке, полузгать семечки? Или Виктор Зейда сразу позовет в кровать? Судя по хищному блеску в глазах, Виктор Николаевич преследовал именно эту цель и на всякую романтику отвлекаться не собирался.