И эта девочка Яна Михайловна тоже была на волоске от смерти, потому что когда-то Костенко гнался за показателями. Мертвые не воскреснут, но могут убивать живых.

– Я распорядился начать масштабную проверку, – сказал Федор.

– Это вы поспешили, – хохотнул секретарь, – но можно же ее свернуть…

– Боюсь, нельзя.

– Федор Константинович! Вы понимаете, что может начаться, если информация утечет в народ? Милиционер – маньяк, следователь какой-то гестаповец! Что люди подумают о всей нашей государственной системе?

Федор пожал плечами:

– Что подумают? Что система живая. Движется, совершает ошибки, замечает их, исправляет, развивается. Залечивает раны…

– Хорошенькие ошибочки.

– Какие уж есть. Существуют, к сожалению, хитрые и изворотливые люди, которым удается проникнуть во власть, но если мы будем их разоблачать, то люди поймут, что это чужеродный элемент, который отторгается системой, а не имманентно присущая ей ткань.

– Эк вы завернули! А что ж через двадцать лет-то только отторгает их ваша система, а не на этапе отдела кадров, спросят граждане.

Федор засмеялся:

– Извинимся, что делать.

– Нет, дорогой мой, мы не можем допустить такой дискредитации правоохранительных органов в глазах общественности. Ведь дети поступают на юридический факультет и в Школы милиции, потому что равняются на Костенко, а вы собираетесь его ошельмовать!

– Не хочу говорить до результатов проверки, но мне кажется, он сам себя ошельмовал.

– Неужели вам не понятно, что я имею в виду? – Секретарь начал терять терпение. – Вы умный человек, Федор Константинович, не притворяйтесь дурачком!

Федор допил коньяк, потому что тот действительно был очень хорош, а после угоститься случая может и не представится.

– Я понимаю, что обожествление системы ведет к ее смерти, – вздохнул он, – а мертвое божество требует, к сожалению, живой человеческой крови.

Секретарь нахмурился:

– Что вы несете?

– Когда система мертва, она убивает. Трое юношей погибли, мой молодой специалист едва не лишился жизни именно из-за замалчивания и идеализации, и это только один случай. А сколько крови пролилось ради светлого лика системы по всей стране?

– Вы понимаете, что за такие слова положите партбилет на стол?

– Если товарищи решат, положу. Но проверку не отзову. Молчать больше нельзя.

⁂Евгений вбежал к Лиде, схватил ее в охапку и поволок на диван.

– А что бы нам не посидеть, не пофилософствовать? – засмеялась она, отбрыкиваясь. – Ты мне расскажешь за какую-нибудь там диалектику.

– Рембрандта читала? Нет? В постель!

Евгений одновременно целовал Лиду, скидывал куртку и снимал ботинки."

"– Нет, я хочу культурно развиваться, хочу вооружиться тем, чем ты там хотел меня вооружить для научной работы.