Рассказывает, какая огромная на вас лежит ответственность, взывает к вашей гражданской сознательности, ведь преступник обязательно должен быть наказан, и дает вам гарантию, что убийца именно Горьков, и никто другой. Вина его ясна, надо только чуть-чуть подкрепить ее для суда косвенными уликами. Ну вот положа руку на сердце, не вспомнили бы вы в таких обстоятельствах Горькова с незнакомым парнишкой?

Яна пожала плечами.

– Вот именно, Яна Михайловна.

– Надо же как… – она улыбнулась, – мы зацепились за этот «Фольксваген», за Колю Иванченко, и выяснилось, что они тут ни при чем, а Горьков все равно оказался невиновен.

Макаров улыбнулся:

– Вступая на путь познания, никогда не знаешь, куда он тебя приведет.

Вечером в палату заглянула медсестра и строго сказала, что Яну вызывают на укол.

Мама всполошилась, но медсестра таким строгим голосом произнесла: «Врач назначил», – что без дальнейших пререканий отпустила дочь в процедурный кабинет.

Яна пошла, думая, неужели это второй курс антибиотиков, а у нее и так на попе живого места нет.

В процедурном вместо медсестры обнаружилась знакомая фигура:

– Яночка? Це конспирация, – сказал Виктор Николаевич, – бо твоя мама меня до тебя не пускала… Ну як ты себе почуваешь?

Яна молча шагнула к нему, и Виктор заключил ее в свои объятия так осторожно, будто она была хрустальная, но Яна все-таки сказала:

– Ты обнимаешься, как диван.

⁂Федору давно не приходилось бывать в горкоме партии, он уже и подзабыл тамошние порядки, что любой инструктор может кому угодно пустить под откос карьеру – и прекрасно это осознает, и чувствует себя ближе к богам, чем к человекам.

Сегодня главного прокурора принимал второй секретарь горкома, а это уже полноценный олимпиец, внушающий простым смертным страх и трепет, и, чтобы простой смертный Федька Макаров случайно не возомнил о себе лишнего, его промариновали в приемной почти час.

Но приняли любезно, предложили чайку и даже по рюмочке настоящего армянского коньяка, благо рабочее время близилось к концу.

Федор был с водителем, поэтому не отказался.

– Есть мнение, – сказал секретарь, покачивая в ладони пузатую коньячную рюмку, – и я думаю, вы с ним согласны…

Он выдержал эффектную паузу, но Федор тоже был не новичок в аппаратных играх, поэтому промолчал.

– Так вот, – продолжал секретарь, – есть мнение, что старые дела поднимать не нужно. Пусть ваш Пантюхин ответит за убийства последних трех парнишек и покушение на следователя как ее там…

– Подгорную, – подсказал Федор, – многообещающий молодой специалист, это именно она вычислила настоящего преступника.

– В общем, этого достаточно для высшей меры, верно?

Федор кивнул.

– Вот и прекрасно. А ворошить старую историю абсолютно ни к чему.